Мутабор

Абузяров Ильдар Анвярович

Открыв оба фолианта на середине, Омар сравнил несколько фраз. Первое, что бросилось в глаза Омару, – это то, что некоторые действующие лица были одни и те же, словно они кочевали из книги в книгу. А стилистика варианта, читаемого накануне, была намного изысканней. Обычно изысканность, выражаемая в образности и неповторимом слоге, как подлинность, теряется при частой переписке, решил Омар, заранее отдавая предпочтение начатой уже книге.

Он еще помнил, что это была обычная макала, – такие истории часто рассказываются коахинами на базарной площади, – что-то среднее между поучительной притчей и сказкой, повествующей о счастливой стране Кашеваре, прекрасные обитатели которой жили,

не зная горя и бедности, не ведая алчности и зависти. И поэтому их сердца никогда не омрачала печаль. Правил этой благословенной, вечно юной и прекрасной, не знающей недостатка каменной страной, как и положено, падишах всех камней Рубин Великолепный. Но самой большой радостью для правителя являлся его сын Алмаз I. Он был не по годам зрел. Не по годам крупен и хорошо сложен. Но главное, Алмаз был кристально прозрачен сердцем.

«Его помыслы были чисты, а душа светла!» – так высокопарно и торжественно было сказано в книге о юном принце:

8

«Принц Кашевара Алмаз-ибн-Рубин Первый, действительно, все шестнадцать лет, проведенных им под благочестивым горным небом Кашевара, не подозревал о том, что кому-то это небо может быть не в радость.

Алмаз-ибн-Рубин Первый не знал ни смерти, ни голода, ни холода. О смерти ему просто не говорили. Холода в его стране не было. А на голод его научили не обращать внимания обильными подношениями, или, говоря по-простому, подносами, полными вкуснейших яств, и кувшинами, наполненными сладкими напитками.

Его отец, Рубин Яшел Зумруд Шестьдесят Четвертый, хотел вырастить полностью счастливого наследника, дух которого не был бы омрачен ни одной скверной на земле. Чтобы душа его не замутилась и продолжала во веки веков сверкать всеми гранями. И тогда по достижении Алмазом шестнадцатилетия и во исполнение своей мечты Рубин Великолепный, красовавшийся на пальце у самого эмира и желавший счастья своему отпрыску, отправил его на учебу в Альпинию. Но на самом деле, отправляя Алмаза Первого в страну самых надежных дверей и сейфов, Рубин Великолепный преследовал две цели. Во-первых, он хотел уберечь сына от смерти и порчи, от старости и разрушения и вообще от всех невзгод. От знания того, что за пределами Альпинии, за ее толстыми высокими стенами-горами и непроходимыми, как и в Кашеваре, лесами существует бедная, даже нищенская жизнь. А во-вторых, падишах Кашевара, желая отпрыску Алмазу участи, достойной всех знатных камней, надеялся найти в Альпинии равную пару своему сыну, ведь говорили же, что нет прекрасней девушек, чем те, что охраняются толстыми стенами Альпинийских гаремов.

Но по пути в Альпинию случилось непредвиденное. То ли Алмаз Благородный так влюбился в пальчики инфанты, дочери Визиря, что очень привык к ним, то ли просто не хотел покидать родину, но в любом случае он ухитрился выпасть из бархатного мешочка, выйти за перламутровые ворота оберегающей шкатулки и столкнуться нос к носу с пылью. Так Алмаз Первый узнал о смерти, ведь все, что создано из земли, без искры Божьей рано или поздно превращается в пыль.

И еще он увидел, как бедно и несчастно живут люди. Многим из них нечего есть и пить, многим нечем растопить свой очаг, чтобы согреть жилища, негде лечиться. Многие заражены проказой и мучаются в агонии, умирая от своих болячек.

Не зная, где найти приют раненой душе, Алмаз стал бродить по миру, переходя из рук в руки. И нигде он не находил утешения. А везде встречал лишь смерть, подлость, кровь и убийства. Начиная от казненной Марии Антуанетты и убитого турецкого султана Абдулла-Хамида и заканчивая неким Симоном Монтаридесом, экипаж которого вместе с женой и ребенком упал в пропасть, и некой

мисс Э. Маклин, найденной мертвой в собственном доме без малейших следов насильственной смерти. И везде, куда бы ни попадал Алмаз, он сталкивался с унижением духа. Он видел суть человеческую с черной стороны. Ибо не раз его прятали в задний проход или вонючий рот. Он видел, как из-за него совершаются страшнейшие преступления.

И вот тогда, собравшись с последними силами, Алмаз решил помочь простому бедному человеку. И затерявшись в очередной раз в толпе, попал в руки бедному дворнику, мечтавшему иметь утешение собственной старости, благодарного сына, что был бы ему опорой и явился бы подмогой в уборке улиц.

Так Алмаз решил переклассифицироваться из Благородного в Благодарного».

9

Далее шел рассказ о самосовершенствовании бедного странника. Как, нещадно работая над собой, Алмаз из неопытного прекрасного юноши превратился в великий бриллиант. Получив огранку, стал опытным мужем. И, в конце концов, сполна оказав помощь старику и многим другим встречавшим его страждущим, но поняв, что все его старания не приносят утешения, Алмаз I путем семеричного обмена и просветления попал в верхнюю чакру Будды, в лоб самого величественного истукана-изваяния в Индии.

Для Омара не составило большого труда понять, что это повествование о драгоценном камне рассказано западным летописцем, так как в нем угадывается буддийская история. А для западного мира Восток – это прежде всего буддизм. К тому же в истории Алмаза I прочитывалась история самого знаменитого драгоценного бриллианта «Хоуп».

Захлопнув книгу, Омар пошел прочь из парка буквиц – в свои сладостные сны. Он любил почитать занимательные книжки перед сном, так как истории-снадобья успокаивающе действовали на нервы. А некоторые даже умудрялись устраивать массаж мышцам лица – так искусно они были написаны.

Впрочем, то было утром, а сейчас Омар решил размять свои мозги новым ребусом. «Надо будет, ради забавы, сравнить оба варианта-фолианта», – решил для себя он, отпуская мальчишку.

– Иди с миром, – сделал благородный жест Омар, – но передай торговцу книгами: если я не обнаружу в книгах никакой принципиальной разницы и достаточно сложной задачи для ума, ему не сдобровать.

– Хорошо, – сложил у груди руки Самир.

– Надеюсь, он заплатил тебе за твое дерзкое предприятие. – Омар был все еще разозлен. – Иди же и больше не попадайся мне на глаза.

– Что-нибудь еще, господин? – спросил Самир.

– Да, и скажи официанту, что я расплачусь с заведением во время ужина.

Глава 5

Лошадь Пржевальского

1

Почему-то работа толком не шла. Даже кричать, зазывая клиентов на свой тарантас, звонко и радостно не получалось. Голос неуверенный и сиплый, будто я какой воришка и кричу: «Держите вора!» Все мысли только об этой золотистой шкатулке в кармане. Сколько, интересно, за нее можно выручить, и как ее сбыть, если не удастся найти хозяина?

Не знаю, случалось ли с вами нечто похожее. Например, в обыденное серое утро, когда вы нехотя тащитесь на нудную низкооплачиваемую работу и вдруг у выхода метро находите дорогой телефон. Подбираете и прячете в карман – с одной мыслью: «Неужели и мне наконец повезло? В кои-то веки!» Хороший телефон, модный, дорогой, с наворотами. И главное, потерял его кто-то на улице, а не в кинотеатре, где полно камер наружного и внутреннего наблюдения: объективов, нацеленных на тех, кто тайно приходит снимать новый блокбастер о борьбе хороших и плохих парней.