Мутаген
Шрифт:
С другой его придержал капитан, который успел и принять стимулятор, и забрать снаряжение. Как раз и девушка отошла после шока. Ну вот, уже какой-никакой, а отряд. Здесь уж точно нет предателей, теперь за спину свою опасаться не стоит. Зато и трудностей прибавилось, и это еще очень мягко выражаясь. Два раненых, один из которых в отрубе, да научница, которая ни разу не боец. Кстати, легка на помине…
– Извините меня, – тихо проговорила она, – совсем как маленькая поступила.
– Со всеми бывает, – философски пожал плечами безопасник и обратился уже ко мне: – Куда сейчас?
– Вниз, – отозвался я. – Пойдем тоннелями, хотя мне и не хотелось
– Опасно?
– Очень, – не стал врать я. – Мы сейчас находимся рядом с «тоннелями кукольников». Так что вероятность того, что наткнемся на них – очень велика. А это такие твари…
– Я видел записи и читал про них, – откликнулся собеседник. – Говорят, что они очень сильны и способны не только ускорять метаболизм, повышая скорость движения, но и буквально по стенам и потолку бегают.
– Есть такое. У них на стопах, кистях рук, а также локтевых и коленных суставах что-то вроде присосок. За счет этого и творят такие акробатические трюки. На просторе менее опасны, но потому и предпочитают замкнутые пространства, где можно вести бой в нескольких плоскостях.
– Зато они вполне убиваемы из автомата и даже пистолета. Того же «жаба» завалить гораздо сложнее, наши агенты рассказывали.
– Ага, из пистолета можно поразить, – согласился я с капитаном. – Вот только стрелять надо в голову и выпустить потребуется чуть ли не целую обойму. Кроме того, «кукольники» не стоят на месте и давать тебе шанс из своей пукалки попасть точно в череп не собираются. Автоматом куда проще: одна очередь – и тот впадает в ступор от ранений, можно спокойно добивать. А если ты его на стене или потолке подловил, то от болевого шока у него присоски расслабляются, и он падает прямо под ноги. А с «жабом» сравнивать… Мутанты совершенно разные, у каждого из них свои сильные и слабые стороны имеются. Так что неразумно это.
Разговаривая, мы аккуратно спускались по ступенькам, ведущим как раз в те самые тоннели. Не хотелось туда, аж жуть. Увы, все остальные варианты вообще не котировались.
– Так в чем же дело? – спросил недоверчиво Черский. – Автоматы у нас есть, и боеприпасов к ним хватает.
– А то, что все прочие твари услышат звуки перестрелки и ломанутся на них. На всю подоспевшую ораву нам точно патронов не хватит. Потом, твари разные бывают, и особенно разнообразны они под землею. Мутаген не статичен, он то и дело создает новых монстриков. Часть приживается, отвоевав местечко в конкурентной борьбе, часть нет. Но на поверхности этот процесс относительно заметен.
– Значит, в подземельях все по-другому?
– Еще бы! Не так много искателей туда суются по доброй воле или даже по необходимости. Да и выжить не всем удается, чтобы познакомить других с экзотическими представителями бестиария, порожденного Мутагеном.
Тут капитан замолк, явно вознамерившись переварить полученную дозу информации. Вот и отлично, по крайней мере, я от него чуток отдохну.
Меж тем наш спуск по ступеням закончился, и сейчас мы встали перед тоннелем. Хм, как встали, так и двинулись. Неприятно, что в силу его небольшой высоты, тащить раненого оказалось очень тяжело. То и дело забывался и выпрямлялся, царапая шлемом потолок. Мучения наши продолжались метров триста, пока не вышли к боковому проходу. Новый путь был уже комфортнее, и не приходилось идти согнутыми в три погибели. Вот только и риск нарваться на мутантов возрастал, чуть ли не на порядок.
– Все, – выдохнул капитан, останавливаясь где-то через пару часов
Возразить было сложно. Я и сам был уже на пределе, что говорить про раненого Черского. Несмотря на обработку – весьма поверхностную – ран, ему становилось хуже с каждым часом. Поднималась температура, опухала нога, и усиливалась слабость. Следовало дать небольшой отдых, чтобы он не загнулся окончательно. С двумя ранеными на руках можно было доставать лопатку и рыть могилу. А уж про миссию и вообще молчу.
Штырь был положен на пол, и им немедленно занялась наша спутница. Вот интересно, сколько времени с ней уже нахожусь, во сколько переделок попали, а как зовут – не знаю. Мелькнула мысль познакомиться, но мгновенно прокралась другая, что в данной ситуации данный вариант будет не шибко уместен. Как бы не подумала чего, исходя из недавней травмы головы.
Кстати, о моей голове. От попадания пули в голову шлем спас, вот только удар был силен. Не удивлюсь, если небольшое сотрясение заработал или контузию – головокружение и тошнота изредка накатывают, заставляя замирать на месте и ждать окончания неприятных симптомов. Использованная аптечка немного помогла, но это все ж химия. Помощь только внешняя, не столько лечит, сколько помогает продержаться на ногах подольше. Я в очередной раз беззвучно выругался по поводу своего давнего недостатка – никогда не брал с собой лечебные морферы. Почему? Да все Гром, мой учитель и первый напарник в хождениях по Мутагену. Он никогда не носил с собой целебные морферы. Никогда, до последнего рейда. Тогда взял… и не помогло. Вот и отложилась у меня в подсознании ассоциация, что брать морферы вроде «пленки» или «калейдоскопа» – плохая примета. Впрочем, кое-что на крайний случай у меня есть. Не совсем то, хотя сойдет. Только здесь и сейчас не применить, не та обстановка.
Но и аптечка – штука неплохая. Сама по себе эта штуковина представляет коробочку, размерами сопоставимую со средним школьным пеналом. Внутри напихано электроники с небольшими ампулами с лекарствами вперемешку. Саму аптечку надо прикладывать к голому телу и ждать несколько минут, пока будут сняты показания. После этого следует укол одного или нескольких быстродействующих лекарств, и ты снова на ногах.
– Ему бы обеспечить покой, – покачала головою девушка, заканчивая осмотр Штыря и переходя к капитану. – Иначе так и умрет в беспамятстве. А как вы себя чувствуете?
– Почти нормально, вот только в жар немного бросает и пить хочется, – с легкой улыбкой откликнулся Черский. – А так все хорошо, все хорошо.
– Ты еще спой про «прекрасную маркизу», – вяло проговорил я, опираясь спиною на стену и закрывая глаза. – Нам только твоего песенного творчества не хватает.
– А что тут такого, – откликнулся капитан. – С песней весело и приятно бороться с трудностями и лишениями…
– Ладно, хватит молоть чушь, – прервал его я. – Мешаешь слушать и демаскируешь своими звуками. Что там у него?
Это я уже обратился к девушке, которая закончила перевязывать капитана и сейчас мыла руки. Точнее, перевязкой это можно было назвать лишь по смыслу, но никак не по содержанию. На самом деле рана была промыта раствором и покрыта быстросохнущей пеной, которая затвердевала и закрывала рану.
– Не знаю, – задумчиво произнесла она. – Скорее всего, в пулевые каналы попали кусочки ткани от одежды. Сейчас они и способствуют воспалению раны. Нужно хирургическое вмешательство, иначе пойдет нагноение.