Муж амазонки
Шрифт:
Тем не менее, отход не был паническим бегством, по крайней мере, многие подразделения сохранили порядок. Сюрприз ожидал неприятеля в том самом ущелье, в котором Зоины «каратели» несколько дней тому назад устроили камнепад — здесь их встретило войско Амазонии при поддержке армии Большого Королевства. Они незадолго до этого атаковали лагерь кочевников, что оставался около перевала и с удивлением убедились в том, что он пуст. Несколько сотен человек, создавали лишь видимость активности, разжигая костры и перемещаясь между пустыми шатрами.
Поняв, что обмануты, воеводы объединённых сил со всей возможной
Вот в этот момент и возникла паника, чему особенно способствовало то, что отсутствие кагана к этому моменту стало достоянием гласности — старшие военачальники уже начали свариться за то, кому предстоит возглавить воинство. Кто-то кого-то зарезал, охранники сцепились между собой, а тут опять заболотцы по лесным тропам подтащили миномёты к ущелью и принялись обстреливать один из самых организованных отрядов кочевников.
Из ущелья показались стройные шеренги щитоносцев Большого Королевства, чуть погодя из-за флангов появились конные отряды, сотни подвижных амазонок с арбалетами взяли под контроль лесные тропы. Организованное сопротивление кочевников было сломлено.
Пленение кагана Арти особого смысла в военном отношении не имело. Насколько Базиль понял, его захватили для того, чтобы мучительно казнить, и именно для этой участи столь тщательно оберегали и лечили — опалило великого завоевателя изрядно. Воинство Заболотья понесло огромные потери. Из той сотни мужчин и женщин, что Зоя увела за Кордонку встречать завоевателей, половина погибла, а из оставшихся еще половина получила ранения. Полста мастеровых, силами которых Базиль готовил кочевникам огненный сюрприз, потеряла треть, и даже экипажи тримаранов не смогли уцелеть после обстрела их камнями из катапульт. Так что к пленнику относились как будущему козлу отпущения.
Особенно заметно было это в поведении десятника Карла, потерявшего свою любимую. Дочь погибшей Анны Герка тоже поглядывала на Арти кровожадно. А уж Зоя вообще бледнела от ярости при одном его виде.
Держали узника в каменной постройке привратного сооружения так и не достроенной крепости и стерегли с великой старательностью, шпыняя при каждом удобном случае. Хотя лечили от ожогов и кормили добротно. И вот к Его Высочеству обратился Советник с просьбой позволить ему побеседовать с выздоравливающим. Отказывать хорошему человеку в столь невинном желании ни малейшего намерения у Базиля не было, однако проснувшееся в нём любопытство… в общем, напросился в сопровождающие. Зоя тоже к ним присоединилась. В результате собралась весьма представительная делегация самых высокопоставленных людей герцогства. Как ни крути —
— Как тебя звали там, на Земле? — Советник не пытается зайти издалека. Разговор начинает с прямого вопроса.
— Артём Завадский. Доцент истфака Красноярского университета. — Такой же прямой ответ. — Даже имя себе переделывать не пришлось.
— Насколько я понял, ты немало времени посвятил изучению опыта Чингисхана.
Зоя с Базилем непонимающе переглянулись. «Потом, — шепнула амазонка, открывшему было рот мужу. — Не стоит прерывать допрос»
— Немало, — согласился узник.
Герцогиня задумчиво рассматривала пленника. Когда она впервые увидела его, тогда в лагере, в окружении сообщников, то испытала странную смесь страха и восхищения. Арти казался ей величественным, сильным и умным полководцем… нет, врагом.
Сейчас же амазонка видела лишь жалкое подобие того уверенного в себе властителя. Говорят, человека можно познать в минуту краха всех мечтаний. Сильный никогда не сдастся, не отступит от своих убеждений. А вот слабый сразу поверит в провал и растеряется.
Арти же оказался слабым — он даже не пытался скрывать этого, отвечая на любые вопросы Советника.
— И ещё мне помогло то, что я с детства занимался фехтованием. Можно сказать, попал в условия, к которым был неплохо подготовлен, — и тут бывшего кагана словно распечатало. Он принялся рассказывать, не дожидаясь вопросов, полностью погрузившись в воспоминания. — Меня зашвырнуло в степь из турпохода с палаткой и спальным мешком, котелком и запасом продуктов. Так что до стойбища я добрался легко. А там меня ограбили и сделали рабом. Заставляли собирать кизяк, отчищать от сажи грязные жирные котлы, кормили объедками, а вместо одежды, которую отобрали, выдали старую шкуру. Издеваться надо мной считалось доброй шуткой. Комок каши, что я соскребал со стенок горшка, обязательно оказывался пересоленным, а если кто-то проходил мимо меня, когда я спал — то обязательно пинал, — Арти болезненно скривился, но продолжил рассказ.
— Вскоре мужчины ушли в набег на соседнее стойбище, а я украл коня и сбежал. Один джигит напал на меня, но палка в моих руках оказалась быстрее, чем в его. Так я обзавёлся одеждой, утварью и заводным конём. Правда, пользоваться луком также искусно, как местные жители научиться у меня не получалось, но иногда удавалось что-нибудь подстрелить. Хотя, значительно больше пищи я добывал, грабя или воруя, — злобно ухмыльнувшись, добавил Арти, заставив всех присутствующих брезгливо поморщиться.
— Потом встретил такого же, как и я, джентльмена удачи — он был местный, из разорённого стойбища. Потихоньку к нам присоединялись люди и уже через год я водил три десятка отчаянных головорезов. Богатая добыча доставалась нам часто, потому что действовали мы стремительно, а щедрость к подчинённым очень способствовала укреплению их верности. Поначалу нелегко было поддерживать дисциплину, приходилось бороться со строптивцами самыми жёсткими методами, но, поскольку любое единоборство с применением оружия я надёжно выигрывал за счёт техники фехтования, то любители бузить отсеялись быстро, а остальные охотно подчинялись за твёрдую долю от добычи, — Арти самодовольно усмехнулся.