Музыкант
Шрифт:
Кубинец хныкнул, как капризный ребенок.
– На этом инструменте еще мой дедушка играл. К чему он вам? Знаете, какой уход за ним нужен?.. Дерево, оно ведь трескается. А если попадет влага…
Сердобольный сделал шаг назад, чуть опустил дуло и выстрелил владельцу инструмента в ногу. Джинсы на голени порвались, вокруг разрыва проступило красное пятно. Кубинец обхватил это место руками и упал.
Пуля только поцарапала и обожгла кожу, но стрелку об этом знать пока не обязательно.
– Когда не дают, я забираю, – услышал раненый. – У меня было трое братьев. Со мной они никогда не делились.
– Уважаемый, могли бы
– Ну, хватит болтать, Кастро. Ты знаешь, что мне нужно.
– Откуда? Я впервые вас вижу. И какой, к черту, Кастро? Я Пауло Истрони, американец итальянского происхождения. Играю в Дэнверском симфоническом оркестре! У нас гастроли… Вот, сейчас, – он полез в карман.
– Руки! Чтоб я видел руки! Ты уж определись: агент безопасности или музыкант. Впрочем, плевать… Вчера тебе дали пленку… Руки! Я сказал…
– Не кричите! О, боги, что за день! Какая пленка? Я достану визитку! Вот моя визитка. Вот! Читайте!
– Не морочь мне голову! Отдай пленку и…
– Ну, проверьте, проверьте! Там все написано! Только не стреляйте! Мой сын, Франциск, гастролирует со мной и ждет меня в отеле. Мальчик с трех лет со мной. Я не могу оставить его больной матери. Я для него и гувернер, и сиделка, и друг… Нет, посмотрите, посмотрите визитку!.. Вам не интересно?! Не интересно? Хорошо, я уберу ее…
– Хватить махать руками! Клянусь, я выстрелю!..
– В музыканта?! За что? Хорошо, вам не нужна визитка. Я кладу ее в карман. Обратно, вот сюда, – и Кубинец аккуратно засунул руку с визиткой в правый карман пиджака. Пальцы сжали рукоятку пистолета, засунутого за пояс. Левой рукой из нагрудного кармана вытащил рекламный проспект, который вчера в аэропорту ему, как и всем прибывшим, вручила хорошенькая блондинка.
Пистолет, появившийся в руках сердобольного мужчины, нацеливался прямо в загорелое скуластое лицо агента безопасности, отбивая всякую охоту к дальнейшему диалогу.
– Вот фотография, здесь ему три месяца, он на руках у дяди Эрнеста…
– Мне плевать. Хватит нести чушь! Оставь свои уловки для деток из ЦРУ, или…
Он не договорил. Пуля попала в плечо. Вскрикнул. От удара его туловище развернуло, и пистолет выпал из руки.
Подскочив, Кубинец сильным ударом в челюсть свалил его с ног. Оттолкнув пистолет ногой подальше, оценил причиненный противнику ущерб и, недолго раздумывая, принялся шарить по его карманам. Тело зашевелилось, послышался стон:
– Думаешь, я так прост?..
– Ч-ш-ш… говорить пока вредно.
– Ничего не найдешь… Я профессионал… как и ты.
Что-то нащупал, вытянул пачку «Мальборо».
– А ты говоришь… Сегодня явно мой день. В казино пойти, что ли…
Клацнула зажигалка, одна затяжка – и почти полсигареты как не бывало. Кубинец поднялся, опасливо посмотрел по сторонам, задрал лицо вверх. Рев мотора и свист лопастей эхом доносились с разных сторон. Вертолет совсем близко.
«Значит, передатчик, – размышлял он. – Знали о посылке, знали получателя, но вот про место… Где и когда, им известно не было. Двое из троих меня сдали. – Он бросил взгляд на машину. – Чертово корыто… Когда ж вы успели?»
– Ты меня подстрелил, – прохрипело
– Тоже мне везение. Вот были бы у тебя кубинские сигары… – Кубинец открыл дверь, забросил в салон виолончель и поспешно прыгнул за руль.
– Торопись! Торопись! Только это все ни к чему… Тебе конец, Кубинец! Сегодня удача тебе изменила!.. – переваливаясь с живота на спину, хрипел новоявленный пророк.
– Ты проиграл! Ты побежден и жалок! – театрально произнес победитель. – В тебе говорит зависть. Желчь бессилия разъедает уязвленное самолюбие.
– Веселись, куражься, но помни: Кастро когда-нибудь…
– Хватит! – оборвал Кубинец, поворачивая ключ зажигания. Двигатель взревел. – Кастро нет! И другим передай, Бонд! Теперь я Джеймс Бонд! – Он вдавил педаль газа до полу, колеса задымились, машина рванулась вперед. Вторая, третья, четвертая передача: стрелка спидометра быстро перемахнула отметку «сто миль».
Тень вертолета медленно накрыла неистово ревущий автомобиль. Пули от пулемета пробили багажник, пропороли крышу и днище, зацепили двигатель. Переднее правое колесо вдруг отделилось, ушло в сторону через бордюр, взмыло вверх и застряло в рекламном щите.
Кубинец достал пистолет и принялся отчаянно решетить потолок, при этом рулил и криком пытался донести до находящихся в вертолете, как они не правы. Последнее кое-как еще получалось. Но без колеса машина потеряла управление. Ее начало крутить, и контролировать движение не было никакой возможности. От сильного удара о светофор вырвало двигатель, и тот с неистовым ревом поскакал по тротуару, выскочил на переезд и затих в прицепе припаркованной у обочины фуры. Автомобиль влетел в стеклянную витрину парфюмерного магазина, занимающего нижний этаж большого офисного центра. Агонизирующий немецкий «зверь» никак не успокаивался. Кружась на скользком кафеле, он сшибал стойки с духами и косметикой, давил дезодоранты и серебристые тюбики с лаком. Краска для волос брызгами разлеталась по стенам. Посетители – красивые, стройные, ухоженные дамы, ломая каблуки, наращенные ногти, цепляясь друг за дружку, с воплями отпрыгивали и шарахались в стороны от несущегося железного хлама. То, что минуту назад можно было назвать автомобилем, припарковалось возле кассы. Помещение наполнилось дымом. После грохота, лязга и криков стало вдруг неожиданно тихо. И поэтому все вздрогнули, когда нечто, напоминающее автомобильную дверь, отлетело в сторону. Сначала показалась рука, затем другая, черные волосы, загорелый лоб, глаза, нос и губы. Губы улыбались. Кашляя и сплевывая на кафель, молодой крепкий мужчина выбрался наружу. Достав из машины что-то большое и черное, он оперся на него, потом похлопал себя по карманам и вытянул пачку сигарет. Из другого кармана извлек зажигалку и, подняв глаза на перепуганную кассиршу, вдруг сам изменился в лице:
– Вы так смотрите… У вас тут, наверное, не курят?..
Не прошло и двух минут, как возле разбитой витрины, скрипя тормозными колодками, остановилось сразу несколько автомобилей. Хмурые мужчины в серых и черных пиджаках с пистолетами в руках заполнили зал. Они крутились возле разбитой машины, прикрывая друг друга, отворяли офисные тумбы, шкафы, выставляя вперед стволы, заглядывали за кассовые аппараты. Под черными блестящими туфлями с прощальным хрустом издыхали брастматики, тени, румяна и тональные крема.