Музыкантша
Шрифт:
— Нет, что ты… не последнее, разумеется, отдавал…
— А что это вдруг на него нашло?
— Откуда мне знать? Может, ощутил скоротечность жизни?
— Может, и ощутил. Да только ты-то тут причём?
— Сын всё-таки… И вообще, что за допрос? Я, что, у тебя денег занял? — Макса внезапно обуял приступ ярости. — Хватит меня учить! Где, что, зачем и почему я знаю и без тебя! А ты пиликай себе, дорогая, пиликай! Всё настроение испортила! — Макс вскочил со стула и ударил ладонью по столу. — Я пошёл. Дела ещё есть. Бывай.
Анжела смотрела на него с недоумением. Макса будто подменили.
Но вернулся он той же ночью. Грубо схватил Анжелу в ночной рубашке и повалил на кровать, будто нарочно стараясь причинить ей боль. Анжела хотела вырваться, но Макс крепко прижал её запястья к матрасу. Он искусал ей губы в кровь и вывернул руку. Потом, тяжело дыша, скатился с Анжелы и остался лежать на спине. Анжела вытерла губы платком.
— Ты в своём уме, идиот! Что на тебя нашло?! Ты чуть руку мне не сломал! — Анжела растирала запястье.
— Прости, Ангел, прости… сам ничего не пойму… вдруг страшно захотелось тебя… прямо так, среди ночи, без предупреждения… силой… тебе больно? Прости… честное слово, нашло вдруг, накатило…
— Машинка голову закружила?
— Да причём здесь машинка… нет… само… я останусь? Нехорошо мне что-то…
— Оставайся. Если только снова на тебя не найдёт…
— Я снотворного выпью и усну. Воды только принеси.
Анжела сходила на кухню за стаканом воды. Макс уже разделся и лежал под одеялом. Он высыпал порошок в стакан и выпил. Анжела легла рядом. Дикий случай какой-то, подумалось ей прежде, чем она уснула.
Утро принесло Анжеле прежнего — снисходительного и ироничного — Макса. Он плохо помнил, что было вечером, но чувство вины, очевидно, терзало его, хотя он старался не подавать виду. Он шутил за завтраком, говорил, что собирается в филармонию, и звал Анжелу с собой. Она согласилась, они вышли из дома и сели в шикарную машину Макса. Всю дорогу до филармонии Макс немного лихачил, насколько мог это позволить в городе, стараясь продемонстрировать Анжеле возможности его новой игрушки. Из филармонии они поехали в кафе на берегу и пообедали. Макс заигрывал с официантками, и Анжела подумала, что раньше он себе такого не позволял. Ночевать он не остался и снова пропал на три дня.
Так прошёл месяц. Анжела привыкла к исчезновениям жениха и перестала обращать на них внимание. Она почти забыла о предстоящей свадьбе и была очень удивлена, когда Макс первым начал этот разговор.
— Слушай, Ангел! Нам не пора подавать заявление? Или ты передумала?
— А что, есть с чего? Тем более, что и машина у тебя теперь шикарная, упускать жаль…
— Твоя ирония здесь неуместна. Я серьёзный вопрос задал.
— Не передумала.
— Тогда я заеду к тебе на неделе, и мы сделаем это наконец. А потом посидим с родителями. Ты уже лет сто у нас не появлялась. Будет повод отметить.
— Ладно. Давай посидим.
— Договорились.
Макс заехал через три дня, и они съездили в ЗАГС. Вся эта свадьба почему-то представлялась Анжеле малореальной и глупой. Она никак не могла себе представить Макса в качестве своего мужа, который будет приходить домой каждый день, читать газету за завтраком, делиться с ней своими проблемами. Она, разумеется, знала Макса не первый день, но что-то всё время настораживало её в нём. Он, конечно, не был идеальным, но и она не подарок. И всё-таки…
После ЗАГСа они заехали к родителям Макса, где к их приезду был накрыт стол. Мать Макса, полноватая брюнетка, просто светилась от довольства.
— Заходите, детки, заходите! Мы уж вас заждались… Наконец-то вы решились! — Она шутливо погрозила Анжеле пальцем. — Мы думали, дорогая Анжелочка, что вы решили дать нашему сыну от ворот поворот!
— Мама, хватит! — Макс грубо прервал мать. — Ты же знаешь, у Ангела были проблемы.
Из комнаты, услышав голоса, вышел маленький круглый мужчина — отец Макса.
— Что я слышу! Это какие такие проблемы могут быть у ангелов? Откуда же у ангелов проблемы, позвольте узнать? — Он засмеялся, явно довольный своим каламбуром. — А чтобы эти проблемы решить разом, пройдёмте к столу! Мариночка расстаралась для вас. Учитесь, Анжелочка, как нужно вести хозяйство! Всё в руках горит! Сколько лет на свете живу, а вкуснее, чем у моей жёнушки, ни у кого еды не пробовал.
— Ну, ты уж скажешь, Толя… — Марина покраснела. — Анжелочка весь мир объездила, побольше нашего вкусностей отведала. Да и в этом ли счастье?
— Это тоже не маловажно. — Толя не сдавался. — Через что лежит путь к сердцу мужчины? Забыла? Через желудок!
— Ладно… — Максу, очевидно, надоело слушать их болтовню, и он разлил вино по фужерам. — Давайте за нас, молодых!
Они подняли бокалы, чокнулись и выпили. Но Марину распирала словоохотливость.
— Как вам, Анжелочка, машина Максика? Чудо, правда, чудо! А дорогущая! Ужас! Где только денег взял, ума не приложу? Заработал, говорит…
Анжела молча ковыряла вилкой салат. Заработал, значит… А ей сказал совершенно другое, подлец! Подлец и враль! Но где он тогда взял деньги? Она посмотрела на Макса. Тот сидел пунцовый, как помидор, и нервно мял руками обрез скатерти.
— Мама! Перестань сейчас же! Или мы уйдём!
— Да что же я такого сказала? — Марина недоумевала совершенно искренне. — Толя! — Она умоляюще взглянула на мужа. — Я стараюсь, а тут… — Она готова была расплакаться от обиды. Но Толя тоже выглядел раздражённым.
— И правда, что тебе эта машина далась! Лезешь всем в душу… оставь ради Бога… дети заявление подали, а у тебя только машина на уме?! Лучше расскажите, что у вас нового, какие творческие планы? — Он пытался загладить неловкость и заполнить повисшую паузу.