Мы, Боги
Шрифт:
Она кивает головой.
— В Африке люди до сих пор едят саранчу, — говорит Мата Хари. — Это протеины.
В моей тарелке снова жареное мясо, которое я сразу не могу идентифицировать. Вкусно. Немного волокнистое… Возможно, свинина? Мэрилин первая подпрыгивает, бормоча в ужасе:
— Это… это… человечина!
С приступом тошноты мы немедленно выплевываем все изо рта. Нашему примеру следуют ученики за другими столами, тоже понявшие, в чем дело.
Сезоны, напротив, смеются над нашей брезгливостью. К моему великому удивлению, я вижу среди
— Это не кашерная пища, — просто говорит Фредди.
Со своей стороны, я набиваю рот различными овощами: луком, чесноком, капустой, корнишонами, чтобы забить жуткий вкус, остающийся во рту.
Дионис объявляет, что после обеда мы приглашаемся на праздник, посвященный нашим дебютам в игре «Игрек».
В Амфитеатре к тамтамам, ксилофонам, арфам и гитарам вскоре добавляется хор сирен. Кентавры принесли их сюда в огромном передвижном бассейне.
Я следую за взглядом Рауля, ищущего среди водяных существ своего отца, но, как и он, вижу, что Франсиса Разорбака здесь нет. Эдмонд Уэллс шепчет мне на ухо:
— Знаешь, со своей стаей сардин я обнаружил странную вещь. Когда первая рыба получает информацию, ее получает вся стая.
— Ты хочешь сказать, что она передает информацию другим?
— Я тоже сперва так думал, но это не так. Это сложнее. На самом деле, рыбы в голове стаи и в хвосте реагируют одновременно. Как будто информация распространялась мгновенно.
— Как в едином организме?
— Да. Они все «закоммутированы». Я думаю, что муравьи тоже. Представляешь, если бы удалось создать закоммутированное человеческое сообщество?
— Как только один человек получает информацию, ее получает все человечество?
Я пытаюсь переварить эту идею.
— Не стоит мечтать… Мы еще слишком далеки от этого.
Начинает играть восточная мелодия, и Мата Хари снова извивается на танцевальной площадке. У меня такое впечатление, что каждый день я проживаю одну и ту же историю, только с небольшим дополнением. Другой бог-профессор, другое подопытное животное, другая пища, другой инструмент.
Уставшие от долгого ухода за своими племенами, некоторые ученики отправляются спать, некоторые наедаются фруктами, чтобы забыть вкус человеческого мяса.
— Вы нашли? — спрашивает голос за моей спиной. Ее запах. Я оборачиваюсь. Она здесь.
— Нашел… Нашел что?
— Решение загадки.
— Нет, не нашел.
— Тогда вы, может быть, не «тот, кого ждут»?
Охваченный внезапной интуицией, я пробую:
— Это могут быть дети. Они лучше Бога в тот момент, когда появляются на свет, хуже дьявола, когда растут. У бедных их больше, чем нужно. Богатые испытывают проблемы с заведением детей. Если их съесть, умрешь, поскольку каннибализм приводит к отмиранию клеток.
Она мило смотрит на меня.
— Нет, не это.
Я любуюсь ею. Прелестные ямочки на гладких щеках. Я вдыхаю кисловатый запах ее кожи, смешанный с ароматом
— Вы танцуете? — спрашивает она.
— Конечно, — отвечаю я в тот момент, когда сирены начинают медленную мелодию.
Она берет меня за руку. Ее тело под тогой касается моего. Вокруг нас образуются другие пары. Фредди обнимает Мэрилин, Рауль приглашает Мату Хари.
— Я смотрела вашу партию игры «Игрек», — шепчет она мне на ухо. — Мне нравится ваш стиль игры.
Я сглатываю слюну.
— Однако альянс является наименее естественным поведением, — продолжает моя партнерша. — Момент, когда необходимо преодолеть страх и предложить союз, всегда деликатен.
Мне кажется, что она немного приблизилась ко мне.
— Эта старая женщина, которая плавает, нужно было это придумать. Не знаю почему, но боги-ученики, как правило, выбирают слишком молодых людей в качестве медиумов. Да, действительно, вы хорошо сыграли эту партию.
— Спасибо.
— Не благодарите меня. Я видела рождение и смерть стольких народов. Я видела, как многообещающие цивилизации погибли из-за того, что в нужный момент не подали руку незнакомцам, или наоборот, не уничтожили их, когда они стали опасны.
Очарованный прикосновением к ней, я с трудом слежу за ее мыслью. Я бормочу:
— Я… я не понимаю.
— Не стоит обманывать себя. Люди с «Земли 18» пока только улучшенные бабуины.
— Они… они больше не приматы.
— Я не сказала приматы, я сказала бабуины. Бабуины — социальные животные, которые в стае могут обратить в бегство львов, а в одиночку, как и люди, могут быть симпатичными. Лишь собравшись в стаю, они становятся свирепыми и спесивыми. Чем их больше, тем они агрессивнее. Именно поэтому, говорю вам, протягивать руку всем племенам может быть и является в идеале замечательной концепцией, но в отдельных случаях это опасно. Это может означать ваше поражение. Не забывайте о поведении людей-крыс.
— А чем предложение союза опаснее драки?
— Я видела столько предательств между народами, вождями, богами… Сперва нужно быть сильным и только потом великодушным.
Она продолжает говорить, но я ее больше не слышу. Я дрожу и покрываюсь мурашками. Я чувствую ее маленькие груди прижатыми к моей груди. Я чувствую биение ее сердца, сердца богини любви.
– … Вы теперь не ангелы. У вас больше нет моральных обязательств. Научитесь абсолютной свободе, по отношению к себе и по отношению к другим.
Я закрываю глаза, чтобы лучше слышать ее голос и чувствовать ее запах. Никогда мне не было так хорошо, так спокойно, как рядом с ней, Афродитой. Я хотел бы, чтобы время остановилось. Я хотел бы покинуть свое тело, чтобы посмотреть со стороны на нас, танцующих прижавшись друг к другу. Я бы подумал тогда, что этому Мишелю Пэнсону очень повезло обнимать такую женщину.
– …Быть свободным опасно. Вы не можете не знать, как реагируют люди, предоставленные сами себе. Почему вы хотите, чтобы боги вели себя иначе?