Мы, Боги
Шрифт:
— Как сделать, чтобы блохи прыгали выше, чем привыкли? — спрашивает Афродита.
— Обучая их, чтобы они чувствовали себя свободными и доверяли только своим чувствам, — говорит Рабле.
— А как этого достичь?
— Сделав их умными, — пробует Симона Синьоре.
— Нет, ум здесь ни при чем.
— Научив их основываться только на собственном опыте, — предлагаю я.
Афродита одобряет:
— Вот именно. Попробовать все, испытать все, собрать сведения, не пользоваться прошлым опытом или опытом других, и доверять только себе.
Когда раньше на Земле мы с Раулем решили исследовать смерть, мы вызвали недоверие
— Чтобы подтолкнуть людей снова попробовать прыгнуть выше, нужно учить их свободе, а чтобы передать это учение, нужны…
Афродита с хрустом пишет мелом на доске:,«Мудрецы».
— Это новая цель. Внедрите в ваши народы мудрецов, посвященных, ученых, — советует она. — Короче говоря, людей с уровнем сознания «6».
— Да их всех убьют, — говорит Бруно.
— У вас, возможно, да, — неожиданно говорит Афродита, сурово глядя на Бруно Балларда.
– …У меня? Что вы против меня имеете? Она указывает на него пальцем.
— Вы думаете, я не видела?
В этот момент я понимаю, что никогда не интересовался людьми-соколами.
— Так вот, дорогой мсье Баллард, вы действительно никого не завоевали и не вызвали никакой резни. Этого нет… Но нужно посмотреть, как вы обращаетесь с собственным населением. Скажите мне, что вы имеете против женщин?
Бруно опускает глаза.
Я не понимаю, я скорее ожидал подобной реакции в отношении Прудона, напавшего на женщин-ос.
— Вы позволили установиться чудовищным нравам. Сперва самое очевидное… обрезание. Матери калечат собственных дочерей. Они обрезают им клитор. Вот что делают у мсье Бруно! А почему они это делают?
— Ну… — говорит Бруно, — я не знаю. Это женщины сами так решили. Они думают, что если не станут этого делать, то не будут настоящими женщинами.
— А кто внушил им эту идею?
— Ээ… мужчины.
— А почему?
– …Потому что они не хотят, чтобы те спали направо и налево.
— Нет, мсье, потому что они не хотят, чтобы женщины получали удовольствие. Они испытывают ревность по отношению к удовольствию женщин, которое кажется им большим, чем у них (так оно и есть).
И я видела у ваших людей девочек, изуродованных на всю жизнь лишь… по традиции! Бруно Баллард колеблется.
— Это не я, это мои люди…
— Да, но вы ничего не сделали, чтобы помешать им. Сна, интуиции, удара молнии, возможно, было бы достаточно, чтобы наложить на этот акт табу. Зачем нужно быть богом, если вы позволяете делать что угодно? И это еще не все, мсье Бруно… У вас есть еще и инфибуляция. Девочкам без анестезии
Ученицы-богини осуждающе смотрят на Бруно.
— И я расскажу о другой, менее известной, но еще более чудовищной вещи, которая происходит у вас, мсье Бруно… В медицинской практике на «Земле 1» это называется «генитальная фистула».
Я не понимаю смысл этих слов. По залу пробегает шепот. Я жду самого худшего.
— Вы знаете, что это такое? Так вот. Девочек насильно выдают замуж за богатых стариков с двенадцати лет. Их продают собственные родители. И естественно, поскольку старые негодяи никак не предохраняются, они беременеют в подростковом возрасте. Но их тело еще не готово к этому. Как правило, зародыш оказывается недоношенным, но по мере роста он сжимает ткани, отделяющие генитальную систему от мочевого пузыря и прямой кишки. Давление создает трещины, называемые фистулами. В результате моча, а иногда и фекалии попадают во влагалище. Эти девочки постоянно моются, но от них так плохо пахнет, что мужья выгоняют их на улицу, их не принимают обратно в семьи. Они слоняются как бродяги, и в них бросают камни. И это двенадцатилетние девочки, мсье Бруно, двенадцатилетние!
Мы все смотрим на него. Он вжимает голову в плечи.
— Это не я, это мои люди, — заявляет он, как владелец собаки, укусившей ребенка.
Его оправдание не успокаивает богиню Любви.
— Именно для этого у ваших людей есть бог! Чтобы сдерживать их, учить, не позволять делать что попало… И потом, так легко нападать на женщин. Они недостаточно сильны, чтобы защищаться. Они в конце концов на все соглашаются… Я уж не говорю о некоторых ваших деревнях, где матери настолько стыдятся рожать дочерей, что топят их сразу после рождения.
Бруно Баллард больше ничего не говорит, мне кажется, он взбешен. Удивительно, но он сердится на Афродиту за то, что она рассказала всем о царящих у него нравах.
Но Афродита уже показывает пальцем на других учеников.
— И пусть ваши товарищи смеются над вами… Думаете, я не видела? Во-первых, он не единственный, у кого происходят подобные вещи. К тому же, я видела ваши бессмысленные человеческие жертвоприношения, инцесты под предлогом образования детей! Я видела сети педофилии. Я уж не говорю о каннибализме, о систематическом помещении в карантин прокаженных и инвалидов. Я видела, как сжигают на кострах так называемых колдуний. Я видела первые камеры пыток и профессиональных палачей. Я все это видела. Все, что вы позволили сделать из малодушия или глупости.
Ее взгляд становится суровым.
— Если только не из порочности.
Многие ученики склоняют голову. Богиня меняет тон. Она порывисто проходит по рядам в развевающейся тоге и поднимается на возвышение. Купидон садится ей на плечо. Она глубоко вздыхает.
— Так о чем мы говорили? Ах да, о мудрецах. Сперва, без сомнения, мудрецы внушают беспокойство устоявшейся системе и начальству, которое не колеблясь использует силу, насилие, террор для их устранения. Ваших мудрецов вначале будут преследовать, но нужно видеть это в перспективе. Они посеют семена, ростков которых, возможно, сами не увидят. Фалес, Архимед, Джордано Бруно, Леонардо да Винчи, Спиноза, Аверроэс, все они прожили нелегкую жизнь, но оставили после себя след, который невозможно стереть. Вот ваша будущая цель.