Мы, Боги

Вербер Бернард

Я хочу сказать ей, что если бы она позволила моим людям развиваться, они отправили бы корабли, чтобы учить другие народы, нужно было только дать им немного времени. В конце концов, даже если суда моих исследователей встречали стрелами и копьями, дельфины продолжали их посылать. Нужно было доверять мне. Но она смотрит на меня сообщнически, как бы давая понять, что действует в моих интересах. Я кусаю себе губы.

— Делайте как можно лучше, ведите себя ответственно, но соблюдайте правила игры, — заключает она. — Добрые чувства хороши в кино и романах, но не в реальной жизни.

— Тогда почему же вы упрекали Бруно? — спрашивает Вольтер.

Впервые я вижу богиню в некотором затруднении. Она опускает взгляд и говорит:

— Вы правы. Я сожалею о том, что сказала тебе, Бруно.

Я просто не сдержалась. Бруно, ты входишь в первую двадцатку и можешь вести своих людей так, как хочешь. То, что я сказала, является лишь словами наблюдателя, и ты не обязан их учитывать.

Бруно немедленно принимает победный вид.

Эта резкая перемена шокирует меня еще больше, чем все, что произошло раньше. Я решительно больше ничего не понимаю в правилах игры этого мира богов. Я снова вспоминаю Люсьена Дюпре. Возможно, он был прав, и мы все в ловушке. Мы, чьи души считаются самими чистыми и возвышенными, будем вынуждены стать соучастниками гнусностей… Я уже сделал немало. Или слишком?

Афродита возвращается к списку. Я снова оказываюсь в хвосте, не не последним. Исключен Поль Гоген с его народом людей-цикад, которые красиво пели, собирая урожай, но забыли сделать горшки, чтобы сохранить его на зиму. Они оказались слишком слабыми, чтобы противостоять вторжению людей-крыс. От их необыкновенной цивилизации, от их опередившего свое время искусства ничего не осталось. Кентавр уносит певца Маркизских островов и Понт-Авена, который даже не сопротивляется.

Богиня называет еще семь менее знаменитых богов, которые потерпели поражение из-за войн, эпидемий и голода. Их тоже уносят кентавры.

Обратный отсчет: 92 — 8 = 84.

Атлант прибегает, чтобы забрать «Землю 18».

Все направляются к выходу. А я смотрю на блох в бокале без крышки. А мы, где наша крышка?

Вдали я вижу заснеженную вершину горы. Я уверен, однажды я узнаю это.

104. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: ДОГОНЫ

В 1947 году французский этнолог Марсель Гриолъ изучал племя численностью в 300 тысяч человек, живущее в Мали. Эти люди, называвшие себя догонами, жили в скалистой местности в ста километрах от города Бандиагара.

После собрания старейшин они соглашаются открыть Гриолю свои секреты и представляют его слепому старику Оготеммели, хранителю священной пещеры.

В течение 32 дней два человека разговаривают. Оготеммели рассказывает Гриолю о космогонии догонов и показывает выгравированные на камне рисунки, а также карты звездного неба.

Согласно догонской мифологии, создатель мира Амма был гончаром. Он взял кусок глины и слепил яйцо. Это было пространством-временем, в которое Амма поместил развиваться восемь зерен, породивших Реальность. Затем Амма создал номмов, людей-рыб, которые стали его представителями. Четырех номмов-мужчин и четырех женщин. Первый номмо управляет небом и грозой. Ему помогает второй номмо, несущий послания. Третий номмо управляет водами. Последний номмо, Иугуру, восстал против своего создателя, потому что не получил ту женщину, которую хотел. За это Амма изгнал его из первородного яйца. Но Иугуру оторвал кусок яйца, из него и появилась Земля. Иугуру надеется найти свою спутницу на этой планете, но она суха и бесплодна. Поэтому Иугуру возвращается в первородное яйцо и делает из своей плаценты спутницу, которая становится его женой: Иасигуи. Однако раздосадованный Амма превращает Иасигуи в огонь, из которого появляется Солнце. Иугуру не опускает руки и отрывает кусок Солнца, чтобы принести его на землю и разбить на куски, из которых вырастет новая реальность и наконец даст ему спутницу. Из этого куска Солнца появится Луна. Разгневанный этим Амма превращает Иугуру в песчаную лису.

С этого момента начинается война между номмами, которые начинают рвать на куски первородное яйцо. Куски станут небесными светилами. От этой битвы возникнет вибрация, вовлекающая в себя все звезды.

В этом рассказе Оготеммели и старинных рисунках смущает то, что все планеты Солнечной системы расположены правильно, включая Плутон, Нептун и Уран — слаборазличимые планеты, которые были открыты намного позже. Еще удивительнее

тот факт, что создатель Амма живет в точке небосвода, соответствующей Сириусу А. Догонские карты помещают рядом с ним другую звезду, которую Оготеммели назвал «самым тяжелым предметом во Вселенной». Их календарь основан на 50-летнем цикле, соответствующем вращению этих двух очень удаленных одна от другой звезд. Недавно была открыта карликовая белая звезда Сириус В, вращающаяся вокруг Сириуса А с циклом в 50 лет и обладающая самой большой после черных дыр известной плотностью материи.

Эдмонд Уэллс «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том 5

105. САМЫЙ ВАЖНЫЙ УЧЕНИК

Сезоны накрывают столы. Сегодня мы можем попробовать пищу, открытую нашими людьми… В том числе масло, сыр и колбасы. Масло кажется мне таким вкусным, что я беру еще кусок и ем его прямо вилкой. У него вкус молока и одновременно миндаля. Это просто восхитительно. Сыр и колбаса тоже. Но ни у кого нет настроения наслаждаться едой. Все обсуждают игру и осуждают Прудона, этого захватчика без чести и совести, который опять оказался в тройке победителей. Некоторые, однако, утверждают, что присутствие представителя силы «D» необходимо и что анархист олицетворяет потребность некоторых в том, чтобы их угнетали. Другие возражают, что победа Мэрилин над этим беспощадным противником доказывает, что недостаточно быть жестоким, чтобы всегда побеждать.

— Кто на сегодняшний день способен нанести его армии крыс окончательное поражение? — спрашивает Мата Хари.

— Другая, еще более мощная армия, которая переймет его опыт, изучит и улучшит его стратегию, — отвечает Рауль.

Сказав это, мой друг подсаживается ко мне.

— Ты взял «Энциклопедию» Эдмонда Уэллса, да, Мишель?

— Да, он передал ее мне перед тем, как исчезнуть.

— Ты теряешь время. •— Я использую ее для того, чтобы делать мудрее моих людей-дельфинов.

Это объяснение его не убеждает.

— Лучше подумай о том, как их вооружить, иначе они всегда будут зависеть от тех, кто их приютил. Они похожи на лавочников, которых постоянно обирают рэкетиры, обещающие так называемую защиту.

— Скажи, Рауль, ведь твои люди тоже отбирают у моих их знания в обмен на гостеприимность.

— Я бы не хотел, чтобы тебя исключили.

— Спасибо, но пока что мои люди живы. Он соглашается, но неуверенно.

— Мне совершенно не понравилось, как Афродита обошлась с тобой, — шепчет он. — Я бы на твоем месте взвыл.

— И что бы это дало? Я жульничал, согласен, вот я и расплачиваюсь.

Рауль протягивает мне кусок медового торта.

— В неустойчивом мире кусочек хорошего торта, по крайней мере, является неоспоримым удовольствием.

Появляется оркестр кентавров. К тамтамам, флейтам и арфам прибавляются трубы.

Афродита ходит среди гостей, говоря каждому два-три слова. Дойдя до меня, она садится рядом. Рауль скромно удаляется.

— Я сделала это для твоей пользы, — говорит она. — Без препятствий засыпаешь.

Я сглатываю.
– …Если бы ты был мне безразличен, — продолжает горячий голос, — я бы оставила твой народ за-косневать на его острове и жить там счастливым, в одиночестве, вдали от настоящей жизни.

— Я был бы этому очень рад.

— Тебе так кажется… Твои люди стали бы надменными, слишком гордыми своими знаниями и презирающими остальное человечество.

Афродита берет мою руку и гладит ее.

— Я знаю, — выдыхает она. — Твоих людей-дельфинов всюду преследуют и эксплуатируют. У них берут знания, а в благодарность дают пинка ногой, а то и удар вилами. Но, по крайней мере, они не спят.

— Из-за такого обращения у них начинается паранойя.

— Поверь, однажды ты меня поблагодаришь. Сжав губы, я думаю, что этот день еще не пришел и что пока я изо всех сил пытаюсь помочь моему народу выжить среди злых и воинственных людей.

— Ты нашел решение загадки? — спрашивает она.

«Лучше, чем Бог, хуже, чем дьявол»… Но решение загадки — это она сама. Афродита лучше, чем Бог, и хуже, чем дьявол. Она заставляет меня сходить с ума от любви, и в этом она лучше, чем Бог. И она разрушает меня хуже, чем дьявол.