Мы в ответе
Шрифт:
Писец!!!
Мда.., дорогой Глебушка, крепко же тебя по темечку приложили, и не один раз,… если последствия сказываются до сих пор. Так… быстренько вздохнул поглубже, пнул побольнее и выкинул всякую хрень из головы!
Почти получилось.
Тём подходит к столику с двумя коробками, перевязанными ядовито-розово-фиолетовыми ленточками.
– Вторую кому?
Тём пожимает плечами:
– Тимофею… кому ж ещё.
Вздохнув, лезу за кредиткой.
***
Тимоха начал осваиваться в доме –
Чаще он, правда, всё так же просиживает в коляске в своей комнате у окна, морщась от непонятной мне боли и поглаживая кончиками пальцев уродливый шрам на скуле. Когда я первый раз увидел этот его отсутствующий взгляд в окно, мне почему-то стало страшно. Тём меня успокоил и объяснил, что Тимоше пока сил не всегда хватает на пешие прогулки, да и сердечко у него барахлит… Ну, я не в претензии, ещё бы не барахлило – после такого-то. Тёма сказал – не торопить. Понемногу очухается. А Тёме я верю. Больше, чем самому себе. И если он сказал, что всё будет нормально, значит, оно и будет всё нормально.
Но больше всего он любит бывать в зимнем саду и библиотеке.
Глядя на меня, с моим квадратным подбородком и разбитыми надбровными дугами, мало кто может подумать о том, что в моём доме может быть библиотека, тем более такая хорошая и тщательно подобранная, и что я люблю читать. И вовсе не фантастику с детективами. Тем не менее, это чистейшая правда – книги я люблю, уважаю и очень ценю. С недавних пор, с подачи одного моего знакомого, я серьёзно занялся скупкой книжных раритетов и теперь слава «фронтиспис» и «экслибрис» для меня уже не заумь, а вполне конкретные книжные понятия… А теперь всем этим великолепием заинтересовался Тимофей. Чему я рад, признаюсь.
Он поправляется. Понемногу, крохотными шажками, но дело идёт на лад. До полного выздоровления, душевного в особенности, ещё ой как далеко, но всё же…
Пусть читает. Или золотых рыбок в пруду кормит. Или лимоны с мандаринами в кадках рассматривает. Всё что угодно, лишь бы не этот пугающий отсутствующий взгляд.
Чёрт, а ведь я был женат, но никогда раньше и не подозревал, что это так хорошо, когда тебя ждут дома. Уже немало раз ловил себя на том, что ближе к вечеру начинаю поглядывать на часы, считая минуты до того момента, когда с чистой совестью можно будет отложить дела на завтра. И откуда это нелепое желание заскочить в кондитерскую, чтобы можно было потом порадовать своё русоволосое чудо вкусненьким? Когда, сидя в машине, глупо улыбаешься
У нас уже выработался определённый вечерний ритуал со встречей и неспешным ужином. Потом я немного работаю у себя в кабинете, а Тимоша читает, привалившись к моей ноге узенькой спиной. Иногда он задрёмывает на своей скамеечке, и тогда становится видно, что ему больно – он постанывает во сне и морщится. Я легонько тормошу его, и мы идём пить чай. Тимофей оказался не меньшим лакомкой, чем Тёма, и поэтому в доме не переводится сладкое. Пока он плещется в ванной, я быстренько ополаскиваюсь в душе. Одеваюсь в пижаму сам, хотя всю жизнь спал в трусах, а с бабами так и вовсе голышом (мне почему-то неловко перед Тимошей за своё, словно напоказ, могутное тело), помогаю малышу одеть мягкую пижамку и тёплые тапочки из козлинки. А потом мы долго сидим в большом кресле перед камином – я бездумно смотрю в огонь, отдыхая от дневной нервотрёпки, перебирая мягкие прядки, а Тимоша рассказывает о происшествиях в доме и прочитанном за день или просто дремлет у меня на коленях, доверчиво прижимаясь щекой к груди.
С тех самых пор, как выяснилось, что рядом со мной он спит спокойнее, я перебрался к нему в спальню. Тимочка не стал возражать. Ему вообще нравиться прижиматься ко мне, он словно бы прячется, пытаясь отгородиться мной от мира. А я и рад. Хоть Тёма и хмурится.
Иногда мне становится страшно. Стоит лишь на мгновение представить, что я тогда поддался бы на Стасовы уговоры, что он с ребятами и сам прекрасно справится, и не поехал бы на квартиру Яновского. Или что я не услышал бы тогда тихого стона Тимоши. Или он умер бы у Стаса на руках. Или Тёме не удалось бы остановить кровотечение… Они, эти тысячи «бы» – липкий страх, склизкими щупальцами залезающий под тёплое одеяло, ночной кошмар, который выматывает не хуже двухчасового спарринга, мои личные демоны, потрошащие душу.
Но всё это проходит, стоит Тимоше шевельнутся во сне, притиснуться ближе.
Вот и теперь, он сопит под боком, обхватив меня поперёк груди своей слабенькой лапкой и тычась носом мне в подмышку. И первый раз в жизни я чувствую, что этот огромный нелепый дом, который был в своё время отобран у конкурента за долги, и который я раньше не очень-то жаловал за его вычурность и ледяное великолепие, мой и что меня здесь ждут.