Мясо

Д’Лейси Джозеф

— Если только не предположить, что Магнус посылал сто человек, а вернулись только семьдесят.

— Судя по тому, что мы видели, это вряд ли, Ваша светлость.

— Я знаю, знаю. Боже мой.

Великий епископ откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Ему было трудно думать.

— Ваша светлость?

Он открыл глаза.

— Можешь идти, Атвелл.

— Нет, Ваша светлость. Я… не закончил.

— Что еще?

— Это только слухи… у нас не было ни времени, ни ресурсов, чтобы проверить самим… но, похоже, люди Магнуса все-таки вступили с Коллинзом в схватку и тоже потерпели поражение. Сам Магнус тяжело ранен. Жители

знают, что в городе что-то происходит. Людская молва быстро распространяется. Рано или поздно они начнут требовать порядка. Уже сейчас люди опустошают мясные лавки, опасаясь дефицита мяса. Когда лавки будут пусты, люди двинутся на завод такими толпами, что их трудно будет контролировать. Если мы хотим предотвратить это, необходимо действовать немедленно и ввести комендантский час.

— Да. Проследи, чтобы это было сделано.

— Есть еще один вопрос, Ваша светлость.

Великий епископ больше не пытался скрывать свою усталость и откровенно вздохнул.

— Продолжай.

— Доктор Феллоуз докладывает, что проповедник Мэри Симонсон покинула палату. Он полагает, что она ушла уже давно.

— Ушла? Но она слишком слаба, чтобы двигаться.

— Очевидно, нет, Ваша светлость.

— Хорошо. Спасибо, Атвелл.

Великий епископ взмахнул рукой. Проповедники поклонились и вышли.

Когда за ними закрылась дверь, он встал и подошел к изящному шкафу, в котором хранил свои мантии. Там же висела дубинка-кость, желтого цвета, к которой давно никто не притрагивался. Он снял ее с вешалки и взял в правую руку, ощутив приятную тяжесть. Долго дремавшая агрессия всколыхнулась в нем при прикосновении к прохладной кости. Отступив от шкафа, он принялся размахивать дубинкой, вспоминая давно забытые навыки. Он никогда не думал, что она снова может ему понадобиться.

Глава 26

Магнус был благодарен Бруно. Он не ошибся в этом парне, когда его подобрал. Это был по-настоящему преданный ему человек. Когда бойцы вырвались из подвала, Бруно первым пришел ему на помощь. Он руководил действиями других четырех охранников, пока те снимали Магнуса с решетки.

Магнус не хотел об этом вспоминать. Он так долго провисел на решетке, что острые прутья как будто вросли в его ноги. Трем бойцам пришлось держать его тело на весу, пока четвертый высвобождал каждую ногу. Боль была невыносимая. Его стошнило, но наконец все осталось позади.

Он лежал в постели, раны на его ногах были промыты и перевязаны доктором Феллоузом — еще одним хорошим человеком, которому не зря нелегально поставлялись быки. Феллоуз похвалил его за выносливость и сказал, что у него есть шанс выкарабкаться. Шанс. Это все, чего желал Магнус. Ему всегда было достаточно хотя бы шанса, а все остальное он уже делал сам. Магнус, в отличие от других, мог вывернуться из любой ситуации, даже при ничтожных шансах. Большинство из тех, кого Магнус знал, не понимали, что у них есть шанс, даже когда он появлялся.

Он мог вылечиться.

Он мог сохранить ноги.

Он мог снова ходить.

И, если бы так все и сложилось, он не видел причин того, почему он не смог бы и дальше управлять этим городом, контролируя каждый кусок мяса, попадающий на чью-либо сковороду.

Но его желудок был зажат в тиски боли, которая из живота распространялась по всему телу. Сила боли менялась от невыносимой до сводящей с ума. Он вставал с ней и падал. Что

удивляло его больше всего, так это то, как боль очистила его сознание от пустых забот. Сейчас он мыслил гораздо яснее, чем все прошедшие месяцы.

Его план был прост. Бруно надлежало собрать остатки бойцов Магнуса и немедленно выдвинуться на завод. Там к ним должны были присоединиться все скотники и рабочие. Их общая численность составила бы около трехсот человек, а значит, преимущество над Коллинзом и Шанти было бы десять к одному. Даже Коллинз не смог бы противостоять такой громаде. Жестокостью и силой, с помощью которых он раньше правил городом, Магнус вернул бы себе утраченный контроль. Но на этом план не заканчивался. Устранив этих безумцев, Магнус повел бы своих людей на захват Главного собора. Первым они схватили бы Великого епископа для подстраховки и ослабления воли проповедников. Потом устроили бы погром, чтобы, как Магнус планировал, за ночь покончить с религиозным влиянием в городе. Они сожгли бы каждую Книгу даров и каждую Псалтырь живота в Эбирне, и на этом костре поджарили бы тела всех работников «Велфэр». Может, и съели бы их. Это произвело бы должное впечатление на горожан. Да, именно так он и сделал бы — съел зажаренное сердце Великого епископа перед толпой. Горожане никогда не забыли бы момента его величайшего торжества победы над врагом.

Бруно уже ушел. План был запущен в действие. Теперь только время лежало между ним и новым будущим Эбирна. Только ожидание и боль. Он уже пережил самое худшее, пострадав от рук демонических близняшек Шанти. Этих девчонок и их отца ожидала жизнь, исполненная мучительной боли, прежде чем он позволил бы им умереть. Он собирался лично за этим проследить. Он знал, что их страдания помогут его исцелению.

Магнус оглядел свои ноги. Повязки уже насквозь промокли от свежих выделений крови. Теперь кровь уже пропитывала белые простыни. Он потерял много крови, и, хотя злости в нем хватило бы на то, чтобы подпитывать организм долгие недели и месяцы выздоровления, доктор Феллоуз был обеспокоен большой кровопотерей. «Самое опасное сейчас, — сказал он, — это недостаток свежей крови, и все будет зависеть от того, насколько быстро ваш организм его восполнит. Поскольку в ногах застряло постороннее тело, раны кровоточили не так сильно, как могли бы. Вам повезло, что вы остались живы».

Повезло. Да, именно так Магнус описал бы свое положение. Но он был готов испытать удачу еще раз, воспользовавшись тем шансом, что подарили ему Бруно и доктор Феллоуз.

Боль волнами хлынула от ног вверх, и он закрыл глаза. Эти приступы стали привычными с тех пор, как его уложили на кровать. Доктор говорил, что это кровь пытается пробиться в недоступные участки тела. Магнус крепко зажмурился, но все равно не смог сдержать слез. Гримаса боли исказила его лицо, так что обнажились желтые зубы. Боль была такой громкой, что он не расслышал, как открылась дверь спальни.

Открыв глаза, он увидел перед собой Великого епископа. За его спиной толпились все десять горничных — полный штат. Магнус еще не отошел от болевого шока, поэтому не мог говорить. Великий епископ подошел ближе; к его поясу справа на боку была пристегнута дубинка-кость. Время от времени он сжимал ее в кулаке.

— Я собираюсь приобщить тебя к религии, Рори.

Великий епископ расправил полы мантии и сел на край постели. Это движение заставило Магнуса закричать сквозь стиснутые зубы.