Мятежные сердца

Браун Вирджиния

– Нет, – раздался дрожащий голосок, – если я опущу пистолет, то вас ничто не будет удерживать от опрометчивого поступка.

– Проклятие, но и сейчас меня ничто не останавливает! – Он оторвался от стены и, теряя терпение, резко произнес:

– Если вы настолько глупы, и застрелите моего старшего рулевого, то вам придется отвечать за последствия.

– Не больше, чем ему, хочу вам заметить!

– Может, и так, но ваша участь предопределена, а его нет. Если вы выстрелите и промахнетесь, я приду в бешенство, как если бы вы попали. Если же вы всадите в него пулю…

Мужчина

не договорил. Невысказанное обещание наказания более эффективно, чем самая громкая, дикая угроза.

Во время напряженного молчания, повисшего в каюте, Сейбр заметил, что пол поднимается. Бросив взгляд на Турка, капитан увидел, что тот тоже обратил внимание на этот факт. Кажется, наступил самый удобный момент, чтобы лишить упрямицу опасной игрушки.

– Ну так что? – громко поинтересовался Сейбр, отвлекая внимание девушки. – Вы сдадитесь добровольно, без боя или же нам придется принять крайние меры?

– Я… я только хочу, чтобы мне и моей горничной дали гарантии неприкосновенности, – наконец ответила девушка слабым, прерывающимся голосом.

Когда корабль начал медленно подниматься, главарь пиратов, не спуская глаз с белокурой упрямицы, шагнул вперед и успел это сделать до резкого падения судна. Мгновение невесомости заставило Анжелу пошатнуться, а пистолет опуститься. Практически одновременно капитан и Турк бросились вперед. Раздался приглушенный крик, а незамедлительно последовавший за ним звук выстрела заглушил его.

Резкий, кислый запах серы заполнил маленькую каюту. Турк издал короткий стон. Перед глазами Кита мелькнули нижние юбки и стройные ноги в белых чулках, затем его рука обхватила хрупкую талию. Вторая, темноволосая обитательница каюты, издав слабый вздох, немедленно упала в обморок, как подкошенная рухнув к его ногам. Капитан переключил внимание на белокурую задиру и увидел, что Турк прижал ее к кровати весом своего огромного тела. Пистолет лежал на полу, над стволом вился дымок.

Подняв его. Кит положил девушку, находящуюся в бессознательном состоянии, на кровать. Засунув оружие за пояс, он повернулся: по бицепсам великана текла кровь, и капитан выругался:

– Проклятый черт, Турк, она попала в тебя.

– Ну, похоже на то, капитан. Отдаю должное остроте вашего зрения.

Рассвирепев, Кит ринулся к девушке и Притянул ее к себе. Шляпка окончательно сбилась набок, скрыв половину лица. Рука мужчины запуталась в массе распущенных белокурых волос, упавших на плечо. Они были чисты и свежи, как солнечный свет зимним утром.

Сейбр притянул ее ближе и сдвинул шляпку на затылок. Когда маленький благородный носик оказался лишь в нескольких дюймах от его лица и в прекрасных зеленых глазах можно было увидеть животный ужас, капитан с намеренной жестокостью проговорил:

– Говорил же я, что вам не понравится те, что с вами произойдет!

Зрачки девушки расширились, в глазах явственно читался ужас и что-то еще, чему корсар не смог придумать названия. Кит почувствовал, как напряглись мускулы на теле пленницы и уловил зарождение какого-то нового чувства в ее глазах. До того, как Сейбр успел среагировать, это изящное, хрупкое создание со всей силы

ударило его коленом в пах.

Будучи абсолютно не готовым к такому нападению, Кит получил отменный удар, несколько смягченный нижними юбками. Он застонал от боли и, отпустив Анжелу, согнулся пополам. В ушах звенело, будто мужчина долгое время находился на палубе, где грохотали пушки. На мгновение изображение окружающего потеряло четкость. Сейбр опустился на колено и попытался сдержать рвоту.

Когда боль немного отпустила, капитан поднял голову и увидел, что девушка находится вне пределов досягаемости. Огромные пальцы Турка угрожающе сдавили ей горло. Кит медленно поднялся и сделал шаг, потом еще один. Наконец, ему удалось вздохнуть, однако мужчине показалось, что вместе с воздухом в него вошли тысячи маленьких иголочек. Но, тем не менее, он нашел в себе силы выпрямиться во весь рост.

– Переверни ее, – странным голосом проговорил пострадавший капитан. Долгое время он изучал покрасневшее лицо обидчицы. Турк увлекся идеей использовать пояс ее розового сатинового платья как наручники и не смотрел на него. Киту показалось, что его коллега, пытаясь успокоиться и не рассмеяться, невзирая на боль в простреленных руках, тянет время.

Сейбр отвернулся и, слегка прихрамывая, поплелся на верхнюю палубу.

Глава 2

– Что вы сделали с ним? – прошептала Эмили прерывающимся, испуганным голосом.

Анжела бросила на горничную оценивающий взгляд. Та находилась на грани истерики, усугубленной равнодушием пиратов. Теперь они были привязаны к главной мачте «Испытания». Жесткое дерево больно врезалось в спину, и Анжела немного пошевелилась в тщетном усилии облегчить свое положение. Она слегка качнула головой, и непокорная шляпа едва не упала.

– Я не знаю, этому меня научил мой кузен Томми, когда мне было пятнадцать лет. Он говорил, что если меня схватят, то я должна буду ударить обидчика в определенное место, и он отпустит. Ну ладно, хоть один раз Томми не соврал.

Девушки наблюдали за происходящим на борту захваченного судна с неослабевающим интересом. Капитан Турновер стоял на главной палубе, где царила тишина, а пираты выносили груз из трюма и обыскивали офицерские каюты. Этим руководил Сейбр. Время от времени он бросал на мисс Линделл взгляды, заставляющие ее трепетать.

К ее вящему удивлению, этот корсар оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Слушая очередной рассказ про легендарного пирата, девушка воображала себе смуглого человека с огромными усами и бородой, вооруженного до зубов и одетого в экстравагантную одежду, на которой остались следы вечерней трапезы. Конечно, по палубе шныряли подобные личности, но капитан Сейбр являл собой полную противоположность команде корабля.

Что-то дикое, разбойничье было в линиях его испанского лица, что-то великолепное и смертельно опасное. Красота и свирепая сила сочетались в шести футах мускулистого тела, темных волосах и сияющих, как горячее летнее солнце, голубых глазах. Неподражаемая грация тигра присутствовала во всех его движениях.