Мыс Черных сов
Шрифт:
– Так, чтобы отправлять невиновных людей на смерть? Подделывать выводы?
– Оборотень был невиновен? Я что-то подделал? – ехидно спросил Григорий.
– Это был психически больной человек.
– Психически больной убийца. Которого я арестовал. А вы, кстати, ему помогли! Но ведь надо было попытаться его остановить и спасти людей! Так кто больше виновен – я, стоящий на стороне закона, или вы?
– Это вопрос риторический… – запнулась Зина.
– А немецкий диверсант, вошедший к вам в доверие, чтобы найти архивы подземной
– Нет, но…
– Вот видите! Здесь есть над чем задуматься. Так что все эти ваши сантименты – голословны. В реальности все происходит несколько иначе.
– НКВД – это машина смерти. Я не хочу быть связанной с ней, – упрямо повторила Зина.
– Как говорится, другой нет, – засмеялся Бершадов. – Но вам никто не предлагает участвовать в допросах, выбивать признательные показания, арестовывать. К вам это не будет иметь вообще никакого отношения!
– Чего вы от меня хотите? – В голосе Зины прозвучало отчаяние.
– Я уже сказал. Меня интересуют расследования. Выводы. Предотвращение диверсий. Мы будем заниматься такими делами, которые нельзя подвести к общей схеме. Тем, что очень отличается от всего известного и общепринятого. Как дело с оборотнем, к примеру. Где так тесно сплелись мистика, древние легенды и психическая болезнь. Наш отдел будет заниматься странными делами.
– Отдел? По принципу уничтоженного 9 отдела? – сразу сообразила Зина.
– Я рад, что в вас не ошибся! – усмехнулся Бершадов. – Так что5 вы мне ответите, после всех этих моих слов? Или вам нужно подумать?
– Не нужно подумать. Я уже готова ответить.
– И что же?
– Нет!
– Нет? – В голосе Бершадова зазвучала нескрываемая ирония.
– Нет, – твердо повторила Крестовская.
– Отлично! – вдруг рассмеялся Бершадов. – Я этого ждал. Честно говорю! Вы меня не разочаровали. Отлично!
– Что здесь отличного? – Зина вдруг почувствовала тревогу, которая очень ярко, изо всех сил запламенела в мозгу, даря ощущение такого первобытного страха, по сравнению с которым все остальные страдания могли показаться простым насморком.
Вместо ответа Бершадов снова принялся рыться в планшете, перебирая бумаги, и вскоре достал нужный документ.
– Вот, это вам, – он положил перед Зиной несколько листков со знакомой официальной печатью. – Читайте. Надеюсь, вы узнаете почерк Цапко? Написано им собственноручно! И, прошу заметить, безо всякого принуждения.
– Что это такое? – Все внутри Зины замерло.
– Вы еще спрашиваете? – усмехнулся Бершадов. – Протокол вскрытия!
– Чьего… вскрытия?
– Вашего.
– Вы смеетесь? – Голос ее дрогнул.
– Читайте.
Повинуясь металлу, зазвучавшему в его голосе, Зина взяла бумаги дрожащими пальцами и принялась читать. Страшные буквы плыли перед ее глазами.
«Пол женский… рост 170 см…
– Что это такое? – Листки, зашуршав, с шумом выпали из ее пальцев.
– Как – что? Вы повеситесь!
– Я… повешусь?
– Разумеется. Прямо в этой комнате. Правда, здесь ли вас найдут, или работе, или в собственной квартире, я пока не решил. Для этого тоже нужно вдохновение.
– Вы меня убьете? – хрипло спросила Зина. – За то, что я не буду работать на вас?
– А вы на что рассчитывали? – Бершадов не улыбался. – На путевку в Ялту и талоны с усиленным питанием? Вы действительно считали, что выйдете из этой комнаты после всего того, что я вам сказал? Не падайте в моих глазах! Вы этого не достойны!
– Значит, убьете… – мертво произнесла Зина.
– Ничего подобного! – воскликнул Бершадов. – Вы сами убьете себя. Вот же протокол вскрытия, все подробно написано. Вы же знаете, какие мастера у нас работают. Кстати, все окружающие будут твердо уверены, что вы покончили с собой. А сгубила вас любовь к коньяку. Вы – алкоголичка. В ящике стола на работе у вас найдут пустые бутылки из-под коньяка. Много. Вы покончили с собой в приступе белой горячки. Вот, видите, здесь написано, что печень у вас увеличена – от алкоголя. Так что в памяти всех вы останетесь алкоголичкой-самоубийцей. Порочить репутацию мы очень хорошо умеем, вы это тоже знаете. Цапко, кстати, подтвердит, что из морга вас выгнали за пьянство. Спились, вы, кстати, тоже в морге. Там все спиваются. Это как дважды два.
– Но это же неправда… – глаза Зины наполнились слезами.
– Ну конечно неправда, но ведь это ваш выбор, – Бершадов откровенно издевался. – Вы можете позорно умереть повесившейся алкоголичкой. А можете еще пожить – между прочим, в свое удовольствие. И я сам, лично, подарю вам бутылку отличного французского коньяка!
Выбора не было. Крестовская поняла это с самого начала. Все внутри нее противилось такой отвратительной смерти, такому позору. Она подняла голову, встретилась взглядом с Бершадовым.
– Я согласна.
– Отлично! – сухо ответил он. – Отлично. Я знал, что вы передумаете. Все-таки я в вас не сомневался. Теперь дело за малым. Вот бумага. Пишите своим почерком. Я, Зинаида Крестовская, такого-то года рождения… Вот ваши паспортные данные, специально для вас записал, пишите их тоже… Согласна на сотрудничество со следственными органами ОГПУ – НКВД. Неразглашение информации гарантирую. Предупреждена об ответственности за нарушение государственной тайны. Обязуюсь выполнять все условия сотрудничества. Так… Теперь фамилию – полную. Теперь подпись. И сегодняшнее число поставьте – 9 февраля 1938 года.