Н 3

Ратманов Денис

После растяжки случилось наконец то, чего мне так сильно хотелось: круглый розовощекий Галактион Леонидыч, он же Шпала, забрал вратарей — основного вратаря, Коня, запасного, Юсупа Рашидова, и меня. Причем парней он поставил на одни ворота работать в паре, а меня увел на другие, говоря:

— Виктор Иванович рассказал, что ты на ворота рвался. Сперва выясню твой уровень, потом — упражнения.

Ну что сказать… Уровень мой оказался на высоте — Шпала пробил мне с два десятка раз, причем половину мимо. Другую я, хоть и отбивал, но делал это явно не

так, как нужно. Реакция позволяла сразу начать движение туда, куда летел мяч, но ловить его я разучился. То есть в этом теле вообще не умел. Да и с отбиванием вышло так себе — кулаком еще куда ни шло, а вот ладонью — курам на смех. Все верно, техники-то вратарской ноль!

Шпала разочарованно покачал головой и потерял ко мне интерес.

— Вообще базы нет, — сказал он. — Реакция есть, согласен, но на ней одной далеко не уедешь, а учить тебя с нуля — извини, брат, не моя работа. С готовой базой у меня вон — Конь есть, да и Юсуп на подхвате. Но ты давай, тренируйся. Буду смотреть.

«Да уж… — подумал я, вспоминая все это. — Ситуация точно не в мою пользу. Мне нужно пахать и пахать. Смогу ли я подтянуть технику за месяц?»

Тем временем из-за двери душевой донесся приглушенный стук, выдох, следом злой выкрик и смех. Дверь распахнулась, выпуская ветеранов. Один за другим они прошли мимо — Матвеич, Нюк, Гребко, Дятел и Колесо. Кореец, проходя мимо, сквозь зубы сплюнул мне под ноги, а потом врезал по груше, висевшей у стены.

Я заскочил в душевую. У стены корчился Мика, держась за солнечное сплетение, над ним склонился, протягивая руку, Ромка.

— Что случилось? — спросил я, хотя и так было понятно.

— Колесо, сука… — прошипел Мика. — Я отказался, как ты, хотел выйти, а он врезал. Сказали, выкинут из команды, если не лягу под них.

От возмущения его русский стал совсем плох, и понимал я его с трудом.

— А ты чего стоял? — накинулся я на Рому.

На его лице отразилась крайняя форма удивления.

— Я сразу сказал, постираю им форму. Это всегда так в клубе. В спортинтернате та же фигня была. Мы никто, а они — легенды клуба.

Я врезал кулаком по стене, выпуская пар, плитка раскололась и опала крошкой на пол.

— Песец! И что делать?

Зря я пошел на конфликт, у тех пятерых авторитет намного выше, чем мой, это не Игнат с Жекой, это реально уважаемые мужики, они даже Димидко ни во что не ставят, он для них — ровесник, а не тренер. А я? Черт, зря, зря в банку полез.

«Не зря!» — услышал я в голове крик Льва Витаутовича. Кивнул ему — и правда, достоинство дороже места в клубе.

У стены валялся ворох грязной формы ветеранов и вонючие гетры. Заметив мой взгляд, Мика, поднимаясь, сказал:

— Сказали, чтобы утром занесли им чистую и выглаженную.

— А вы что?

Рома пожал плечами:

— Постираем, высушим, занесем.

— Или можно не стирать, а оставить здесь, — предложил я.

Подумав, Клыков согласился:

— А можно и не стирать.

Мика мрачно кивнул, белки его глаза покраснели, когда он прорычал:

—

Я их форму сейчас вообще сожгу нах!

— Сжигать не надо, тем более она мокрая, — покачал я головой. — Им в чем-то тренироваться нужно, а запасную хэзэ когда подвезут.

— И здесь оставлять тоже не дело, — добавил Ромка. — Спи…дят. Видели, какие упыри тут на базе работают?

— Ну, тогда берите с собой, — предложил я.

— Все-таки будем стирать? — вздохнул Ромка.

— Зачем? Сами постирают. Просто занесем.

— Сейчас, что ли? — спросил Мика.

— Не, сейчас нам нужно переодеться, потом в тренажерке позаниматься, потом пообедать и отдохнуть. Вместо вечерней тренировки тренеры обещали баню, а там уже ужин, и спать пора.

— Ты к чему клонишь, Нерушимый?

— Занесем форму заслуженным ветеранам клуба. Утром, перед тренировкой.

Глядя на налипшую грязь на экипировке, Мика злорадно ухмыльнулся.

Дорогие читатели, спасибо за лайки. Новые главы три раза в неделю по вторникам, четвергам и субботам. Внеочередные буду стараться выдавать за каждое юбилейное число лайков начиная с 1000.

Глава 8. Не сразу все устроилось

Почему-то на второй день просыпаться было еще больнее, чем вчера. Видимо, переборщил в тренажерке, или кирюхинский кросс для меня пока нагрузка запредельная. В общем, в туалет я шагал, как робот Вертер, не сгибая коленей.

А уж разминаться было так больно, что казалось, связки вот-вот порвутся…

Пока все соберутся на стадионе, я растягивался, надеясь немного уменьшить боль. Хотелось выть, но я терпел. Глядя на меня, Клыков тоже начал растягиваться. Погосян и Микроб еще не вернулись с важного боевого задания — по жребию им выпало вернуть форму ветеранам, ну и парни откладывали неприятный момент аж до утра. Ага, вон и они.

Подбежав, Погосян заговорщицки улыбнулся и потер руки. Микроб заговорил с видом партизана, заминировавшего вражеский состав:

— Все сделали. На балкон им форму закинули …

— Хотел бы я на их рожи посмотреть! — перебил его Погосян.

— Бомбануть должно знатно, — проговорил я.

Поймав недоуменные взгляды, понял, что в этой ветке реальности выражение «бомбануло» и «подгорел пукан» не в ходу.

— Возмущаться будут, — пояснил я. — Расстроятся.

Ромка Клыков молча вращал коленями. Остановился, не выдержал и пожаловался:

— Стремно.

Погосян хлопнул его по спине.

— Не ссать! Нас мало, но мы в тельняшках!

На поле нас было чуть больше десяти человек. Остальные потихоньку собирались. Кирюхин прохаживался по полю, поглядывая на часы. Мы тренировались под открытым небом, не было ни облачка и на нас поглядывало ласковое южное солнце. По ощущениям было градусов пятнадцать. Чтобы не думать о том, как ветераны найдут грязную форму и что нам за это будет, я сфокусировался на приятном. Например, на еде.