Н 3
Шрифт:
— А что делать? — Сан Саныч злорадно прищурился. — Играть вообще без центральных защитников, надеясь на гений Гребко, который мяча шугается?
— Хорош, Саныч, уже не смешно, — пробурчал Гребко. — Киря пошутил, все подхватили, но шутка, повторенная дважды — не смешная.
— Саныч, и правда, что за херня? — заговорил Василий Ан. — Ну какие из нас с Игоряном защитники?
— А что, кто-то добровольно сменит позицию? — вызверился Саныч. — Я мог бы вперед поставить Дрозда, а Матвеева в защитники определить, да только от него пользы всяко впереди больше будет, чем от Дрозда. Погосяна в защиту?
Игнат от возмущения аж вскочил:
— Мы с Воропаем сработанная пара! Пусть Погосян в защи идет!
Судя по его настроению, он хотел отмотать время назад, в тот момент, когда его звали в ЦСКА. Происходящее казалось ему бредом, унижающим человеческое достоинство. На самом же деле в предложении тренера был резон: на позиции центрального защитника высокий и сильный Игнат будет эффективнее мелкого Погосяна.
Мика и сам это понимал, но возразил, апеллируя к авторитету тренера:
— Вот еще! Сан Саныч сам мне предложил под нападающим! Вот там мое место, я с детства там играю!
— Мужики, ну и правда бред получается, — сказал Матвеич. — Раскатают с такой дырой в защите.
— Нас по-любому раскатают, — буркнул тренер, а потом припечатал: — Короче, центральные защитники — Ан, Дрозд и Клыков. Не обсуждается. У кого мозги есть, тот поймет, почему этот выбор оправдан.
— И почему же? — усмехнулся в усы Дрозд.
— Да потому что, уверен, если команда продует, то только из-за вас! — взъярился Сан Саныч. — В вас ни капли нет спортивной злости! Ни азарта, ни огонька! Ползаете по полю, как в штаны наложили! Мяч в ноги летит, а вы замерли и думаете — брать или не брать? — Он так распалился, что аж покраснел и желваки вздулись. — Виктор Иванович правильно поднял вопрос о целесообразности вашего пребывания в команде! Нет сил, не тянете — на пенсию! Не занимайте место, куда может прийти молодой перспективный игрок! Доказывайте, короче, сегодня! Не хотели нормально на своих позициях играть, поиграете защами!
Я слушал его и не понимал — то ли накачивает мужиков той самой спортивной злостью, то ли просто отрывается за прошлое неуважение к своей персоне. Наверное, все-таки первое, они с Кирей поют одну и ту же песню.
— Все, собрание закончено! На поле!
Когда мы вернулись на поле, в матче основы и резерва закончился первый тайм. Футболисты разошлись по своим углам, присосались к бутылкам с водой, и через пять минут начался второй тайм. Синие сразу же пошли в атаку, но потеряли мяч.
Счет 0:0 висел на невидимом табло почти весь матч, и, судя по вялым передвижениям на поле, стремился к равновесию.
— И это наш основной состав дубля московского «Динамо»? Настоящие и будущие игроки сборной СССР? — деланно удивился Киря, взявший себе основу, а дубль отдавший Шпале. — Ну и ну! А я думал, это команда тюменского пивзавода! Причем… — он сделал паузу, набирая воздуха, — кривоногая!
Футболисты в синих манишках, из основы, воодушевились словами Кири и коллективными усилиями все-таки затолкали мяч в ворота оранжевых. Этим матч и завершился.
— Парни, вы сможете, — азартно заговорил Сан Саныч. — Видели, как они под конец ползали? Получаса им точно не хватит, чтобы отдохнуть!
При этих словах на него скептически посмотрела вся наша команда.
— Ты, Саныч, ври, да не завирайся, — беззлобно ответил Гриша Гребко со своим узнаваемым мягким акцентом. — Но факт — так просто не сдадимся. Мне свою-то форму стирать лень, а тут еще и чужую? Ну его на фиг!
Мне же подумалось, что прав Сан Саныч: единственное наше преимущество — усталость команды противников. А потом уже мы устанем, а противник в нашем втором матче — оранжевые резервисты — выйдет бодрым…
Ошибались все. И Сан Саныч, и я, и Гребко. Мы бездарно слили оба матча под едкие комментарии Кири, а потом, во втором матче, и Шпалы, и беспрерывные ругательства Сан Саныча. Игнат все время терял позицию и не возвращался, Мика пасовал куда угодно, только не своим, зато сам все время ныл, чтобы пасовали ему, Матвеич получил в первом матче красную за то, что вел себя грубо — обложил мужскими половыми органами всю команду противника за то, что на его могучих плечах повисли сразу три защитника.
Впрочем, в первом матче против основы мы, даже в меньшинстве, держали ничейный счет 1:1 (у нас гол в самом начале забил Матвеич, а нам — с пенальти, когда Дрозд снес вражеского нападающего), и проиграли только под конец, когда меня пробили в упор из-за того, что вся защита оказалась обрезана пасом Мики. Реакции среагировать мне хватило, а вот резвости — нет. 1:2 против основы.
Против резервистов матч превратился в тир, где я был мишенью. У нас устали Колесо, Дрозд и Нюк, Погосян опустил руки, а Игнат встал в позу, когда его отругал Сан Саныч. Короче, опозорились 0:3, причем третий забили, когда Ромка Клыков вспомнил, что он фланговый полузащитник и повел мяч в атаку. Ну и потерял, а нападалы противника вышли вдвоем на меня одного.
После турнира Киря и Шпала увели свои команды — основу и резервистов — на разбор полетов в тренерскую. Сан Саныч же не стал ждать, пока она освободится, усадил нас на скамейке запасных и принялся молча прохаживаться туда-сюда, бросая на нас недовольные взгляды. Мы молчали. Он тоже молчал. Но каждый чувствовал, как сгущаются над нашими головами грозовые тучи.
Наконец тренер остановился, широко расставив ноги, и процедил:
— Ну, кто рискнет проанализировать игру? Может, Погосян? — Он уставился на Мику, который сидел, потупившись и отводя взгляд. — Ты ж так на свою позицию рвался, чего же сейчас язык в жопу затянул? Говори.
— Все плохо, — пробормотал он, глядя на свои сцепленные пальцы.
— Угу, все плохо, — передразнил Сан Саныч. — Согласен. Но конкретно у тебя… — Он выдал многоэтажную словесную конструкцию, которой позавидовал бы и боцман. — Вот что ты канючишь? Пас, да? Пас, да? Пас, да, епта! Нафига своим под ноги лезешь?
— Так я открытый, а они… — вскинулся он.
— Да завали ты хлебало! — рявкнул Димидко. — Они поняли, тебе подавать — все равно что в свои ворота бить! Ты же обрезаешь всех! Вспомни, когда Нерушимого в упор пробивали — ты же сразу мяч просрал! Нафига ты ломанулся на их защитника, когда Воропай был открытый? Короче. Будь моя воля, уже сегодня тебя бы выпер вместе с Клыковым.