Н 4
Шрифт:
– Ты уже ошибался, – добавил Шуйский к своим словам. – Ошибаешься и сейчас.
Но кроме этого – от него не последовало иных слов, а на следующей остановке Артем занял заднее кресло, сменившись местами с Инкой.
Будто наше соседство способно поколебать его точку зрения и переубедить. Хотя я так ничего ему и не ответил.
– Плохо, когда похищают родного человека, да? – Спрашивала Инка, чуть опустившая спинку кресла, отчего голос ее слышался чуть позади – словно от правого плеча, где по поверью положено быть ангелу-хранителю.
Хотя бесу полагается обретаться на другом плече, но машина была леворульной.
Наследная принцесса могущественной семьи, способная легко сдать
– Тяжко и отвратительно знать, что дорогое тебе существо отнял и скрывает какой-то мерзавец. Что с ней сейчас? Цела ли она телом и душой?
Ей тоже не досталось ни слова в ответ, равно как и жеста, мимики лица и движения глаз. А ведь Инке определенно хотелось любой реакции – видеть, как сминают жернова кармы мое спокойствие, выдавливая из бесчувственного человека хоть каплю раскаяния. Усовестить человека, которого не удается убить и пытать. Указать на горящий дом и объяснить гневом небес, действующим в ее интересах.
Но не сбылось, и на следующей пересадке ее место заняла Го Дейю.
– Когда уже край мира? – Стонала китаянка, разминая икры ног и мучительно вглядываясь за силуэт фуры впереди нас.
Во время остановок она смотрелась пассажиром шхуны, высадившейся после шторма на остров – совершая неуверенные шаги по твердой земле на подгибающихся ногах, в ней всякий раз было столько счастья и любви к земной тверди, сколь же обреченного понимания, что путь придется продолжить.
Милая, кроткая Го Дейю, так демонстративно ворчавшая на себя за произнесенное собою же обещание поехать с нами дальше. Будто бы слово держит ее вместе с нами, не давая покинуть на пути к возможной гибели. Будто бы нет возможности вернуть слово, данное самой себе, и отправиться обратно в безопасную столицу. Где она вновь станет никем. Или хуже, чем никем – потому что друзей у нее не было и до того, а так во врагах окажутся и наши враги, и наши товарищи. Но там, впереди, есть общая беда и шанс на общую победу, за которую можно испросить награду. И самое время намекнуть на желаемое, чтобы позже услышать плату.
– Мы скоро увидим великий океан, да?
– Мы еще половину страны не проехали. – Отозвался Артем из заднего ряда.
– Можно посмотреть карту? – Мрачно уточнила Го, на секунду прекратив массаж.
– Бери телефон, – протянул ей Шуйский свой сотовый со включенным экраном и картой империи на нем.
– А почему княжество Борецких заштриховано? – Через какое-то время, сдерживая любопытство, поинтересовалась китаянка.
– Княжество на северо-западе. Ты на центр страны смотри.
– Я уже посмотрела, – отмахнулась Го Дейю, продолжая с интересом рассматривать довольно солидные владения вдоль Белого моря. – Так почему?
– Нет хозяина. – Неохотно отозвался Шуйский.
– А как же Павел Викторович? – Чуть ли не с возмущением отреагировала она.
– Если к концу года он вместе с княжной появится на императорском приеме, то штриховку уберут.
– Но если нет?
– Значит,
Зачем ему ссориться со всеми ради заброшенной земли, если можно заработать гораздо больше на чужой войне…
– А почему княжество Шуйских круглое? – После определенной паузы поинтересовалась она.
– Так вышло. – Был друг немногословен.
– Дай посмотреть, – оживилась Инка.
– Кыш, – хлопнула по протянутой руке Дейю и перешла на страницу новостей. – Сегодня в восемнадцать пресс-конференция клана Черниговских. Пишут, будет князь.
Позади коротко выдохнул Артем и, помешкав, все-таки аккуратно забрал смартфон и посмотрел новости сам.
Он хотел верить прессе. Откровенно говоря, этого желала и Аймара Инка. Го Дейю осталась спокойна, как и я сам.
Наверное, еще и от этой новости мое короткое «подъезжаем» было воспринято хоть и волной напряжения, но тут же схлынувшей и не застрявшей в горле комом неприятных предчувствий.
Целых три взгляда, с тревогой смотрящих в будущее – завороженно, подгоняя секунды до неизбежного разогнанным пульсом.
Город на горизонте возвышался над малоэтажным пригородом яркими свечками новых жилых массивов. Гораздо левее, не так бросаясь в глаза, дымили трубами кажущиеся бесконечными заводские корпуса, сливаясь с низкими угрюмыми облаками. Серые, огромные и мрачные на вид, именно они обеспечивали поток сверкающего серебра и золота в мраморные дворцы столицы, давали драгоценные камни для изящных украшений придворных красавиц и тяжелых перстней на холеных руках вельмож. Ветер нес дымы на нас, и на тонком снежном покрове, выпавшем с утра, оставалась серая угольная пыль – цвета заводских фасадов. Быть может, и они тоже когда-то были выкрашены красиво и ярко – но хозяева давно относились к городу, как к старому и закоптившемуся котлу, чистить который, пока работает, нет никакой необходимости. А что дымит – так до столицы далеко.
Я моргнул «аварийками» и снизил скорость, перестраиваясь в правую полосу. Позади нас мой маневр повторил тяжелый черный «Опель» с Федором. Его свита отразила ценнейшее умение круглосуточно сидеть за рулем – и спокойное выражение лица брата можно было регулярно наблюдать в зеркале заднего вида. Возвращаться домой он отказался, продолжая «ехать по своим делам», но исключительно рядом с нами. Нажаловаться на него было некому, а полицию было жаль. Да и, к слову, не останавливали за весь путь ни нас, ни машину с Федором – две девушки и два парня, а так же взрослый лысый мужчина с подростком на переднем сидении не вызывали никаких подозрений. Или чутье у кого-то срабатывало…
Наша машина свернула в узкий заезд между многочисленными линиями кирпичных гаражей, выстроенных вдобавок к садовым участкам за металлическими сетками и дощатыми заборами, шедшими чуть дальше вдоль дороги. Ранее эти окраины предназначались для комфортного проживания купцов и вельмож, оттого планов по застройке заводами эти места избежали. Но и тихими укромными землями им все равно не суждено было остаться – то ли старые владельцы разорились и распродались, то ли вошли в немилость и лишились подаренного. То ли Черниговские планомерно выселили всех потенциальных любопытствующих и сделали так, что ранее неделимые угодья оказались раздроблены на десятки прямоугольников земли с высокими заборами, а посреди них стала проходить неплохая дорога – правда не с того направления, с которого прибыли мы, а со стороны аэропорта. Но проехать отсюда тоже было можно – и до дороги, и до нужной нам усадьбы.