Н - 7

Ильин Владимир Алексеевич

— У клана действительно есть пророк, и зовут ее Ксения. Моя дочь и твоя внучка, раз ты ее признаешь.

— Не контролируешь, — ошарашенно покачал головой Трубецкой.

— Ты, впрочем, тоже не контролируешь своего внука, — равнодушно произнес Юсупов, уставший от старческих бредней, и знаком показал Амиру поторапливаться с огненной мессой.

— Я-то думал, что ты в курсе всего безумия, что затеял Максим. Что ты сам стоишь за всем этим. — Принялся раскачиваться Трубецкой из стороны в сторону, стоя на коленях. — Эти странные законы, которые скоро пойдут на подпись… Я видел в них твою руку!

Я вынужден был действовать! Их необходимо остановить, но император не слышит, не желает слышать никого, кроме своего Первого советника!

— Какие законы? — Насторожились в ответ.

— Он хочет отдать власть простым людям!

— Бредни. — Фыркнул князь Юсупов.

— Закон о создании нижней палаты Сената почти готов, — давил голосом Трубецкой. — Взамен уничтоженному Сенатскому дворцу строится новый, где для нижней палаты уже отведены помещения.

— Это попрание прав знати.

— Император не претендует на княжеские привилегии. — Засуетился Трубецкой, глядя на завершающего обход зала Амира. — Он собирается отдать часть своей власти, на своих землях и над собственными людьми. Первый советник наплел ему, что это улучшит собираемость налогов, ведь законы о налогах будут принимать народные избранники. А верхняя палата, из благородных, вправе заблокировать любой закон.

— Что черни скажут, то они и примут.

— Кто скажет? — Потянулся Трубецкой к шубе Юсупова, игнорируя спицу. — Скажи мне, кто получит власть над новым сенатом? Первый советник? Максим? А верхняя палата?! Как можно верить в благоразумие людей, на шее которых пятерня Первого советника, а в кармане — рука княгини Борецкой?! Сколько лет понадобится Максиму, чтобы благородные тоже стали подчиняться решениям Сената?

— Это немыслимо.

— Сегодня — да. — Отчаянно закивал Трубецкой. — Но через сотню лет? Кем мы станем?! Реликтом, посмешищем с древними титулами, без власти и денег?! А может, мы сами отчаянно будем бороться, чтобы избраться в этот Сенат?! У Максима есть на это время! Твое сиятельство, мы беззащитны перед будущим!

— Так чего ты хотел от меня? — Чуть отшатнулся от него Юсупов, чтобы тот отпустил полы шубы и вновь сел на колени.

— Я желал, чтобы ты отдал часть власти мне. Но у тебя нет этой власти. — Умно и жестоко смотрел на него хозяин дворца. — Теперь нам с тобой надо думать, как лишить этой власти Максима. Тебе — в первую очередь. Ведь это твой сын пожелал лишить нас всего. Как ты убедишь остальных, что не приказывал ему этого? Как докажешь, что не захватил в империи власть? Тебя ведь не любят, твое сиятельство. Тебя ненавидят. Ты слишком богат и слишком многих убил в той резне. Ты сжег мой дом, — повел Трубецкой рукой вокруг. — Слишком высоко замахнулся. Твоему клану этого никто не простит. Вас убьют из-за Максима. — Убежденно произнес Трубецкой. — Нас всех из-за него убьют.

— Ошибаешься, твое сиятельство, тебя убью я. — Смотрел Юсупов на перстни под своими ногами.

— Ради кого? Ради технического ребенка? — Посмотрел тот с хитринкой. — Так давай сделку, твое сиятельство. Бери себе бывшую жену и Ксению. А мне отдай Максима. Он же тебе не нужен, ты сам сказал. Если все так, как ты говоришь, что тебе стоит? Ты уже один раз от него отказался. Откажись еще раз.

— Господин, жду

вашего указания, — с поклоном подошел Амир.

— Та музыка, которую играли днем… Она тебе понравилась? — Уточнил у хозяина разрушенного дворца князь Юсупов.

— Очень. — Истово выпалил тот. — Ты слышал, как искренне играют те, кому есть чего терять?

— Мне, в ответ, понравилась твоя игра. — Медленно кивнул Юсупов. — Скажи мне, ОН тоже обещал оставить твоих родных живыми, если ЕМУ она понравится?

Князь Трубецкой вздрогнул, замер на мгновение и попытался сам насадиться на острую серебряную спицу — еле успели удержать.

— Но для НЕГО твоя игра должна быть еще убедительней. — Коснулся князь плеча старика. — Я помогу тебе огнем. — Кивнул он Амиру.

Пожарных допустили через половину часа, когда крыша дворца провалилась вовнутрь.

— Почему тот человек сразу не пошел в суд? — Спросил Амир на обратном пути, сидя лицом к князю в длинном лимузине. — Торг на пороге скандала был бы эффективнее.

Его господин мельком глянул на сидящего рядом казначея, задумчиво — и уже в который раз — перелистывающего копию старинного договора.

— Зачем ему желать, чтобы мы сами отказались от влияния или родства, — поправил его Елизар Сергеевич.

Амир изобразил само внимание.

— Есть моменты, при которых требование стороны не учитывается судом. — Поднял тот взгляд, а затем продемонстрировал страницу договора с замазанной строчкой вместо имени и фамилии второй стороны.

Ничего не разобрать — верно. Но в это количество букв идеально вписывался один вариант, набросанный тоненькой линией карандаша.

Амир вчитался и посуровел лицом.

— Когда тот, кто смеет требовать, навеки проклят и признан врагом империи за деяния свои.

Пролог 2

Вода в потрепанной кастрюле кипела крупными пузырями, грозясь залить огонь обветшавшей газовой плиты. Сквозь запотевшие от пара окна крохотной кухни — утлой, выложенной побитым синим кафелем и скрипевшей деревянными половицами, выкрашенными под охру — виднелись силуэты проходящих по улице людей.

Серый, болезненного цвета кожи мужчина смотрел на мельтешение за окном сквозь ниспадавшие на глаза длинные волосы — неухоженные, неподстриженные. Ссутулившись на ветхом, как все вокруг, табурете, он выглядел привычным обитателем полуподвальной квартирки доходного дома — спортивная форма поверх застегнутой кофты с высоким воротом, видавшая виды обувь. Очередной приезжий, у которого не получилось заработать столичные миллионы сразу, но он все еще на что-то надеется.

Например, на то, что его не убьют, одежду не заберут, а в его кухоньке не станет варить себе кипяток совершенно чужой человек.

Кипящая вода перелилась через бортик и зашипела о грязную эмаль. Огонь под конфоркой вспыхнул алым и погас, а в воздухе потянуло едким запахом. В этом доме не было датчиков утечки газа — мужчина пил свой кипяток под тихий гул улицы и неразборчивые разговоры соседей, хлопанье дверей и звуки мышиной возни под половицами.

Так много суеты в мире, который должен был умереть две недели назад. Как и бывший арендатор квартирки, что остывал под кроватью. Как и этот дом, что скоро сгорит в пламени бытового пожара.