Н 8

Гуминский Валерий Михайлович

Петербург

Витиеватые узоры, чем-то напоминающие переплетение всевозможных рун, четко просматривались в структуре эфирного поля артефакта; они бесконечно меняли цветовую гамму, демонстрируя весь спектр завороженно наблюдавшему за ними Никите. Деревянная миниатюрная фигурка в виде припавшего на передние лапы волка с прижатыми к голове ушами, была вырезана из бука и покрыта тонким слоем лака. Правда, покрытие уже стало облезать в некоторых местах, но сама фигурка до сих пор фонила полным магическим зарядом.

«Волк» был одним из тех артефактов,

предоставленных генштабистами Академии Иерархов для тщательного изучения феномена, а именно: доказать, на самом ли деле в миниатюрной статуэтке заточен дух демона, его искра.

— Что-то можете сказать, Никита? — не выдержав получасового молчания, спросил Семерецкий, сидя на стуле, и для верности опирался на трость, тяжело навалившись на ее навершие. Лабораторная комната в подвале здания Академии не была предназначена для комфортного времяпровождения, и здесь, кроме простой и неказистой мебели в виде обычных табуретов и стульев, мягких пуфиков и диванов не допускалось. Иерарх тихо досадовал на самого себя, что был инициатором этого запрета, не подумав о будущих проблемах с двигательным аппаратом своего организма.

В целях безопасности Матвей Илларионович выбрал одно из подвальных помещений, опасаясь непредвиденных ситуаций. Любой артефакт, произведенный без лицензии, выдаваемой Коллегией Иерархов, обязан был пройти проверку, прежде чем занять свое место в императорских музеях или в частной коллекции. А если предмет являлся носителем боевой магии — вполне мог стать прототипом новых боевых плетений для армейских волхвов.

— Странное ощущение, — оторвался Никита от созерцания линий, всполохов, резких изменений в узорах. — Я как будто уже наблюдал подобное. Не само плетение, которое является своеобразной решеткой или ловушкой для сущности, заключенной в фигурке, а технологию создания.

Он лукавил. Ему хватило несколько минут, чтобы понять принцип сотворения артефакта. Его чуткие пальцы прошлись по зыбким дрожащим линиям и узорам, распутывая сложнейшие вязи рунических письмен, сознательно наложенных друг на друга, и догадка сразу же пришла в голову. Таким же образом он сам создавал свитки заклятий, вкладывая в них магическую энергию разнообразных стихийных проявлений или нужные магоформы.

Зачем Никита вообще сказал, что ему знакома технология вязей? Он опасался, что Иерархи и военные начнут искать специалистов, незнакомых с подобной техникой; это обязательно приведет к выявлению закономерностей в плетениях, и, следовательно, государство наложит лапу на открытие. Никита же хотел удержать монополию на создание свитков. Ведь это огромные деньги, которые пойдут на развитие и укрепление клана. Нельзя отдавать Меньшиковым золотую курочку. Лучше он сам возьмет на себя раскрытие тайны балканских артефактов, подбросив иерархам идею, что только Назаров справится с текущей проблемой.

А отличия, конечно же, были. Неведомый изготовитель загадочной статуэтки работал с плотным предметом, пытаясь разместить насыщенные силой плетения таким образом, чтобы они случайным образом не разрушали структуру дерева. На придирчивый взгляд Никиты «чаровняк» умело расположил нити магоформ вдоль волокон древесины, заключая саму фигурку в прочнейший каркас, за которым угадывалось биение яркой искры. Она была настолько мощной, что магия искусно вырезанной деревяшки не зря

имела несколько ступеней защиты.

— И на что это похоже? — поинтересовался Семерецкий. — Я вчера весь день потратил на разгадку этой мешанины плетений и пришел к выводу, что они создавались не одномоментно. Думаю, этот великолепный артефактор работал с фигуркой не меньше месяца. Но дальше моя гениальная догадка дала сбой, хе-хе!

Иерарх улыбнулся, признавая свое поражение. По его мнению, слабость волхва заключается не в неумении распутать чужие вязи, идя вслед за ними как за мыслью, а в нежелании признавать ошибки. Матвей Илларионович смог преодолеть присущий сильным волхвам эгоизм, сам позвонил Назарову и пригласил молодого человека для консультации.

— Вы правы, Матвей Илларионович, — Никита решил слегка расслабиться. Взгляд через «магическое око» уже плыл, следовало сбросить накопленную негативную энергию в Навь. — На создание именно этого артефакта ушло не меньше месяца. А вы заметили «искру демона»?

— Да ее нетрудно разглядеть, — добродушно усмехнулся Семерецкий. — Горит как звезда Сварога[1] на небосклоне. И защита великолепно выстроена. Без изъянов. Просто идеально. Человек знал, как обезопасить себя от непреднамеренного выброса энергии.

— А как же разрушения, которыми славятся подобные артефакты? — спросил Никита, вертя в руках фигурку волка.

— Я вижу только одно объяснение. Сам «чаровняк» знал, как закрыть выход искре, но охотно подсказывал неучам, как извлечь ее. Произнесенное заклятие освобождало «демона» и разрушало все, что находилось вокруг него. Это нечто другое, какая-то странная энергетическая субстанция, имеющая разную степень разрушительной силы.

— Вроде шара Теслы?

— Ослабленная его копия, — согласно кивнул Семерецкий. — Вы со мной согласны?

— Я бы не торопился с выводами, — Никита вернулся к изучению фигурки, снова перейдя на «око». — Надо самому досконально изучить артефакт. Если продерусь сквозь защиту — смогу понять, демон там или какая другая сущность.

— А как можно понять? — заинтригованно спросил Иерарх.

— У каждого демона есть имя, — рассеянно бросил Никита. — Я пока ничего не вижу в переплетении вязей. Да, встречал такую технику. Плетение словно выжигается на поверхности, намертво запечатывая структуру магоформы, а потом вещь может заряжаться автономно бессчетное количество раз. Но этот принцип не годится для боевых артефактов. Они ведь рассчитаны на одномоментный удар. Поэтому неизвестный нам «чаровняк» оставил небольшую лазейку для освобождения «искры демона».

Никита поставил темную фигурку волка на крышку стола, поднялся на ноги и задумчиво прошелся по лаборатории, с любопытством осматривая матовые панели, которыми были обшиты стены. Они поглощали избыточную магическую энергию, выделявшуюся в результате разнообразных экспериментов, и служили защитой от непредвиденных ситуаций. Прагматизм Иерархов за долгие века существования Академии выработался в одну действенную формулу, гласившую, что гибель одного волхва в лаборатории компенсируется спокойствием и безопасностью многотысячного города. Интересно, сколько раз здесь происходили несчастные случаи? Какое количество волхвов пожертвовало собой, чтобы каталог плетений ежегодно обновлялся Коллегией апробированными магоформами?