Н 8
Шрифт:
— Александр! — пророкотал бармен и изобразил улыбку.
Он был скуден на эмоции, потому казалось, что он скалится, желая меня съесть. Собрался присесть за стойкой, но бармен жестом остановил меня, пожал руку и вручил маркер.
— Не служба в дружбу, распишись на плакате! Ваши уже отметились.
— Не вопрос!
Почти все столики были заняты. Собравшиеся повернули головы, принялись меня фотографировать исподтишка. Блин, уже в любимое место не прийти, не расслабиться.
Автографы оставили почти все, кроме Гусака, Левашова, Жеки
Оставив роспись, я сел за стойку возле тощего паренька в мешковатой одежде, который тоже меня узнал, изо всех сил старался не смотреть, но я словно примагничивал его взгляд. Наблюдать было забавно, и я не выдержал, потому что было ясно, чего он сейчас хотел: чтобы я ему расписался в блокноте. А еще лучше — сфотографировался с ним. Но подойти он боялся. Наверное, так и не решился бы, и мне его стало жалко.
— Эй, парень! — Он вытянул тонкую шейку и захлопал глазами. — Давай уже сюда телефон. Ты ж нашку хочешь?
Он просиял и радостно закивал. Улыбнулся. И невольно вспомнилось: «От улыбки станет всем светлей». Как мало надо человеку для счастья! Мы сфотографировались. Потом я ему расписался, понял, что покоя мне не дадут и предложил расписаться всем собравшимся при условии, что они никого сюда не позовут. Выстроилась очередь, и Рина остановилась у входа, ожидая, когда все разойдутся.
Вспорхнув на стул рядом, она поцеловала меня в щеку — три девушки, которые были с парнями, посмотрели на нее волком. Я придвинулся и обнял Рину, закрыл глаза. Меня не накрывало волной страсти, а было теплое ощущение, словно я наконец-то дома.
— Что случилось? — шепнула она.
Я шумно выдохнул и сказал:
— Англичанка хочет со мной встретиться. Ей… в общем… Не знаю зачем. Витаутыч попросил не отказывать.
— В смысле — не отказывать?!
— Во встрече. Мне жаль ее. Но твое спокойствие дороже.
Рине, конечно, новость не понравилась. Оно помолчала немного и попыталась улыбнуться.
— Она выжила, и это хорошо. Надеюсь, она не будет к тебе приставать.
— Если даже будет, у меня есть ты. Веришь?
Она кивнула.
— Да, а иначе зачем это все? — Помлчав немного, Рина скорее констатировала, чем спросила: — Сегодня ты тоже у меня не останешься?
— Сегодня нет, а завтра — точно.
— Отпразднуем победу!
— Очень на это надеюсь. Если завтра проиграем, все, считай пролетели с вышкой.
27 октября 2024 г
В первом круге играть с рижанами на их территории нашим было тяжело. Вроде народ культурный, прибалтийский, а болеют за своих так, что невольно в проклятье поверишь! Впрочем, в гостях так всегда.
Но теперь мы играли дома, и магия наших болельщиков с нами. Пусть конец осени, серь и сырь — все равно дома! Дома и стены помогают, а нам помощь нужна как никогда. Пусть хоть такая — своё поле, свои
В раздевалке Саныч проводил обычную накачку перед игрой: чтобы не расслаблялись, играли как в последний раз, ведь именно так будут сражаться прибалтийцы — им победа даже важнее, чем нам.
Состав, можно сказать, устоялся. Пусть без изобретательного Погосяна было трудно, но передвинутый вперед Игнат вроде как вошел во вкус и на тренировках штамповал дальние удары. Вот где он раньше был? Будто полузащитники не должны забивать. У Жеки побольше наглости и энтузиазма. Но по технике они с Игнатом равны.
Остальные играли на привычных позициях. У меня была надежда на талант Микроба. Уж он, если раскочегарится, даст стране огня. Я же всегда найду его на поле, кину мяч.
А потрясывало-то как! Словно в первый раз. Все же осталось пять игр вместе с этой. И очков пока не не хватало до уверенного выхода в «вышку». Вселяло надежду, что у в этом круге два матча с «Кайратом» — в первом круге игру с ними перенесли. Плюс еще «Тилигул» десятого ноября, с которым мы должны были сойтись в октябре, но у нас случились недельные сборы в Ялте перед товарняком с «Кардиффом». Каждый матч был, как главный. Не только проигрыш — простая ничья могла увести с курса!
Расстановка старая, привычная — пять-три-два, которые на самом деле все время превращались в три-два-три-один-один. Потому что края — вперед, а Игнат, наоборот, под нападающим. Как умно говорят — ложная десятка. А вот два опорника — это хорошо, здорово помогает в обороне. Они такой центр оборонительный выстраивают — просто крепость!
— Ну, пошли, пошли! — поднял нас Димидко нервным жестом.
Все дали друг другу «пять» и побежали на поле, купаться в народной любви. С самой Ялты мы этого не ощущали, заскучали даже.
Команды выстроились на поле.
Мы снова светлые, они тёмные. На черно-белых экранах сразу было бы видно, кто где. Помню, у бабушки мелкий похожий матч смотрел. Но у кого сейчас есть такие телеки? Давно уже смотрим на широких панелях.
Серый мелкий дождик охлаждал разгоряченные лица, но совершенно не останавливал болельщиков. Газон зеленел, как летом. Выбитых проплешин не было — стадионные специалисты работали на все сто.
— Впе-ред, «Ти-тан»! — грянули трибуны.
— «Ти-тан» — чем-пи-он!
А ведь если бы мы «Уралмаш» и «Факел» победили, уже могли бы играть легко и с улыбкой, второе место было бы обеспечено вместе с выходом в вышку.
Сегодня торпедовцы тоже играли — с будущим нашим соперником, «Тилигулом». Но мы не питали надежд, что тираспольцы выиграют.
Пока же — как в последний бой. Обмотались пулеметными лентами, заткнули гранаты за пояса, знамена вперед — и понеслись.
Я привычно похлопал защиту по плечам, кивнул Микробу и подмигнул со значением, а он — мне. Пошумел издали, помахал руками центру и нападению. Мол, мужики, мы тут за вами! Даёшь игру!