N-P
Шрифт:
разноцветные огни машин,
гудки,
отдаленный собачий лай,
какие-то шорохи на дороге,
голоса людей,
их шаги,
шум ветра, который гремит ставнями,
теплоту воздуха,
нагретый за день асфальт,
далекие запахи лета.
– Как у тебя дела?
– Плохо! – сказал Отохико и крепко схватил меня за руку.
– Больно.
– Вот так же мне плохо.
– Как ребенок, – сказала я. – Ты очень любишь Суи?
– Да, – он глотнул чай. – Так сильно, что в лицах всех проходящих женщин вижу ее лицо. Такая песня была. Плагиат.
– Но слова хорошие, –
– Боюсь, что ничего хорошего у нас не будет.
– Все образуется.
– Страшно.
Время остановилось.
Как будто Бог бросил на нас свой благосклонный взгляд. Вечный мир. Замершее время. Долина ночи.
Эта ночь была похожа на Суи.
Когда я вспомнила об этой ночи позже, она не показалась мне при свете дня такой монументальной. Но тогда прикосновение темноты было величественным и неоспоримым.
– Когда я жил в Америке, у меня был приятель, чуть старше меня, с которым мы часто плавали на яхте. Как-то он приехал погостить в Бостон, мы пили втроем с Суи, и она в совершенстве играла роль моей постоянной и верной возлюбленной. Бывает, что присутствие третьего человека все сглаживает и возникает иллюзия, будто все хорошо.
– Понимаю.
Подул ветер. Среди высоких зданий мы были заперты, словно рыбы.
– Но моряка трудно обмануть. Он оказался на редкость проницательным – сразу увидел, что происходит на самом деле. Когда Суи захотела спать и ушла домой, он сказал: «Опасная женщина! Такие живут в море и увлекают моряка к себе. Обычно это бывает тогда, когда он не сосредоточен или устал от работы. Таких встречают только в молодые годы. У твоей женщины точно такие же глаза, как у них. Она околдовывает тебя даже тогда, когда этого не хочет». Я подумал, что он прав.
Я кивнула.
– Ты все прекрасно понимаешь, – Отохико тоже кивнул.
Середина ночи в разгар лета. Я закрыла глаза и услышала звуки шагов, как будто кто-то украдкой удалялся от нас. Я долго сидела у дороги и молча к ним прислушивалась.
*
Мы с Суи сидели на насыпи у реки и ели булочки.
– Скоро лето пройдет, – сказала Суи.
Мы сидели рядом и смотрели на воду. Ослепительно сверкая, набегали волны.
– Да.
Жаркое солнце нагрело под нами бетон, в его лучах все было совершенно белым. Гулко шумела вода.
– Когда солнце такое яркое, глаз не открыть. Как будто спишь, – сказала Суи и прислонилась к моей спине. Ее маленькая и горячая голова была как птенец на ладони.
– Жарко, – сказала я, но отодвигаться не стала.
– Спать хочется… Смотри, какие у меня на солнце волосы золотые, – болтала Суи.
– Ветер, – сказала я. Ветер был приятный. Люди играли на зеленой траве в мяч, прогуливались с собаками, отдыхали с детьми.
Небо широко раскинулось над рекой и домами на противоположном берегу. Его голубой цвет можно было вдохнуть. Тело у меня было вялое, руки и ноги пропитаны густым запахом травы. Ни до чего не было дела – ни до прошлого, ни до будущего. Горячий воздух обволакивал мое влажное от пота тело. Я закрыла глаза, внутренняя поверхность век была красная. Лучи солнца подрумянивали мою кожу.
– Хорошо! Но очень жарко. Кажется, что к нам
– Сёдзи, – сказала я. Сделала глоток из бутылки с соком, которая стояла у моих ног, и ощутила в себе его сладость и прохладу.
– Слушаюсь, – сказала Суи и замолчала. Через некоторое время она заговорила мне в спину:
– КАДЗАМИ, ИЗВИНИ МЕНЯ.
«Прекрати эти шутки», – хотела сказать я, но мой язык прилип к гортани. Я понимала, что это шутка, но моя спина в том месте, где к ней прикасалась голова Суи, похолодела. В ее голосе, прошедшем через мою спину, угадывались отзвуки иного мира.
– ИЗВИНИ, ЧТО НЕ СМОГ ПОЕХАТЬ С ТОБОЙ НА МОРЕ, КАК МЫ ДОГОВОРИЛИСЬ. ИЗВИНИ, ЧТО НЕ ВЕРНУЛ ТЕБЕ КНИГИ И ТВОИ ЧАСЫ.
Мне стало страшно, я не могла двинуться. На глазах у меня выступили слезы. Тело напряженно застыло. Наконец я слабым голосом произнесла:
– Суи, откуда ты знаешь?
Я обернулась. «Что?» – Суи с отсутствующим видом смотрела на меня. На солнце это была совершенно невзрачная девушка, усыпанная гречневой шелухой веснушек.
– Я говорила что в голову взбрело. Ты плачешь? Прости меня.
Она прикоснулась ладонью к моей щеке. Так жарко, что закружилась голова.
– Ничего. Просто кое-что вспомнила, – сказала я.
Суи снова сидела сбоку, положив ладонь мне на колено. Она жмурилась на солнце и молча глядела на реку.
Под такими жаркими лучами может случиться все что угодно, как только что случилось.
Я тоже стала глядеть на реку. Если смотреть пристально, кажется, будто бы ты плывешь. В прозрачной воде виднелись рыбы. Под руками дышала трава.
– Прости меня, – еще раз сказала Суи и, повернувшись ко мне, улыбнулась. Озаренное улыбкой, ясное, радостное, как у детей, лицо.
*
Я встретилась с мамой. Не видела ее два месяца.
Внезапно она позвонила: «Пообедаем завтра вместе?» После нас с сестрой мама больше не рожала. Ее муж (у меня о нем самое общее представление, нам не довелось жить вместе) работал главным редактором одного журнала. Он женился первый раз, детей у него, естественно, не было. Они уговаривали меня жить вместе, но я отказалась. Иногда раскаиваюсь в этом, иногда чувствую себя виноватой. Раскаиваюсь, когда мне кажется, что чем позже становишься самостоятельной, тем лучше. Чувствую себя виноватой, когда слышу по телефону грустный мамин голос.
Было время ланча, ресторан переполнен. Я опоздала минут на десять. Мама сидела одна и пила чай. На ней был темно-синий костюм, накрашена в самый раз. Она смотрела в окно и выглядела почему-то как вдова, но это у нее уже давно.
– Мама, – позвала я.
Она обернулась и заулыбалась.
– Ты похудела, – сказала я за едой.
– Пожалуй. Летом из-за жары почти ничего не ем.
– Вся в делах?
– Да. После ланча меня ждет заказчик, – мама улыбнулась. Конечно, она постарела с тех пор, как мы жили вместе. Я живу так, словно времени нет, и всякий раз, когда встречаюсь с мамой, меня словно машина времени переносит в неизбежное будущее. Благодаря изменениям в мамином облике я впервые осознала течение времени.