На фига попу гармонь...
Шрифт:
– Глюки ловишь, цветовод геморройный?..
В ответ тишина.
– А то рычишь, как заяц из колодца! – сел на свой стул и, довольный наведенным порядком, продолжил планерку: – Ваша задача – А-а, – поднял вверх палец, чтоб сфокусировать внимание агентов, – выследить лазутчиков, – почесал пальцем в ухе. – Бэ-э – узнать их планы. Вэ-э – обезвредить и сдать органам… Вот вам билеты на поезд «Москва – Тарасов», а вот электронный помощник, стилизованный под Буратино, – бережно достал из свертка и распаковал еще один сверток, только меньших размеров, вытащив оттуда полуметровую
«О-о-о, театр Образцова», – с иронией подумал капитан.
– Нужная вещь! – на всякий случай похвалил игрушку.
– Чудо науки! – поддержал его старлей.
– Приказываю!.. Пивные бутылки носом этого «чуда» не открывать и беречь как зеницу ока… После выполнения задания положите на мой стол полный отчет по применению электронной техники при поимке шпионов, – нажал какую-то кнопку и поставил Буратино на пол.
Пошевелив руками, ногами и головой, тот глянул на людей и поздоровался:
– Добрый день, господа, – вежливо при этом склонив голову.
Генерал глядел на куклу с любовью, словно на собственного внука.
– Десять лет конструкторы разрабатывали этот единственный экземпляр. Ввели в программу вежливость и культуру… Будет вам у кого поучиться приличиям и этике, – погладил по затылку игрушечного разведчика. – В нем есть микромагнитофон. Подкравшись, он запишет тайные речи врага. Носов у него несколько штук, они, как выкидные лезвия у ножа. Может ими защищаться. Знает английский, немецкий, французский и еще с десяток языков. Словом, незаменим в нашем деле… Оставляю его вам, – достал из кармана платок и громко высморкался, вытерев потом слезы. – А-а, кстати, дабы чего не забыли, вот вам письменная распечатка задания, – протянул им запечатанный конверт, – и инструкция по эксплуатации электронного агента по кличке «Буратино». Ну-у, ни пуха вам… главное… возвращайтесь живыми, – всхлипнув, вышел из комнаты.
– Ф-у-у-х! Слава Богу! – щелкнул по затылку деревянного агента капитан. – Инструктаж закончен.
– Пожалуйста. Ведите себя прилично… Не распускайте руки… – сделал ему выговор Буратино.
– Ишь ты, – опешил Железнов, – натуральный робот.
– И эрудированный, зараза, – снова попытался отвесить затрещину деревянному сотруднику Иван Крутой.
Пробормотав что-то по-английски, обидевшийся Буратино забился в угол.
– Давай его в магазин за водярой пошлем? Время-то до поезда еще есть, – загорелся испытать электронного помощника Железнов.
– Не-е. Еще сопрет кто. По дороге возьмем.
Расслабленно сели на диван, наблюдая за полуголой девицей на экране телевизора.
Через час, схватив за концы сверток с оружием, на который посадили чудо электронной техники, матерясь, потопали вниз, так как лифт кто-то успел сломать.
Буратино, слыша их нецензурные выражения, краснел лаком и делал замечания:
– Господа, господа, нельзя же так… Вас могут услышать дети…
– Воспитание, как у институтской девицы, – ругнул электронную деревяшку Железнов.
Подойдя к «Волге», Крутой разразился громким потоком брани по поводу злостных ворюг, сперших таки
– Господа, нецензурная брань не красит человека, – нравоучительным тоном стал воспитывать фээсбэшников Буратино. – Следует говорить – позаимствовали, – словил еще одного леща по умной деревянной голове.
На вокзале оставили машину в условленном месте и, вытащив из багажника экспроприированные чемоданы, стали оглядываться, отыскивая носильщика.
– Господа коллеги, вон идет тот, кого вы ищите, – указал Буратино на пожилого пьяненького носильщика, который мог передвигаться только держась за гремящую железную тележку.
– Без тебя, Пиноккио[4], видим, – ухватил за шкирку носильщика Железнов.
– Папаша, родине понадобились твои услуги, – развернул тележку в сторону «Волги».
– Я еду в парк, – икнув, сумел произнести водитель – и отрубился, перекинувшись через борт своего авто.
Быстро покидав сверток с оружием, чемоданы и Буратино в тележку, фээсбэшники споро покатили ее к стоявшему на первой платформе составу. Перед своим вагоном так же быстро все разгрузили и потащили в купе. Вежливенький Буратинка на прощание потрепал по щеке носильщика и извинился за своих друзей. Опешивший старичок, выпучив глаза, долго всматривался в темное небо, отыскивая следы инопланетян, и тут же дал зарок завязать с «бухаловом».
Предъявив кондуктору билеты, Иван Крутой велел в купе никого не подсаживать и всю ночь, до Тарасова, их не беспокоить. Железнов в это время, шуганув Буратино на верхнюю полку, раскладывал на инструкции по эксплуатации электронного агента выпивон и закусь.
– Глянем, что в этом чемоданчике, – напевал он, – о-о-о, курочка, пивко – прелестно… прелестно… – открывал следующий чемодан.
Буратино на всякий случай в разговор не встревал.
* * *
Не успел поезд тронуться, как бравые фээсбэшники решили смочить горло чем бог послал… и смачивали его очень обильно. Как и положено, через пару-тройку часов разругались. Потом помирились, хлопая друг друга по плечам и целуясь. Потом заметили Буратино.
– Иди с нами выпей, – предложил хлебосольный Крутой.
– Простите, пожалуйста, – как можно вежливее ответил Буратино, – но я, видите ли, совершенно не пью…
– «Му-му» не надо смешить, – привел свои аргументы капитан.
– Извините! Но никакую «Му-му» я не знаю, – резонно заметил он Крутому.
– Гр-р-р! – зарычал капитан. – Пиноккио совсем обнаглел… Пить с нами не хочет… «Му-му» смешить тоже не хочет… Ща-а я его-о… сделаю…
«Ну-у, до Буратинов допился…» – подумал Железнов.
– Извращенец! – тоненько заверещал Буратино, – с ужасом наблюдая, как к нему тянется грязная волосатая рука.
– Не тронь братана-а! – взревел Железнов, пытаясь вырвать из похотливых лап чудо науки.
– Ты-ы против командира прешь, гад?! – вызверился капитан и деревянным буратиньим затылком шваркнул по железному лбу старшего лейтенанта.