На фига попу гармонь...
Шрифт:
«Куда он указкой тычет?» – утерев нос последовательно всеми рукавами, огляделся Хоттабыч и, внутренне гордясь собой, прочел вывеску «БАНЯ».
– Да гадил я в таз, из которого ты в бане моешься, – сдвинув тюбетейку набекрень, цыкнул он сквозь гнилые зубы. – Чего клешнями размахался, как вертолет на балконе? Ты знаешь, что находишься на суверенной территории старика Хоттабыча, а-а-а? – глаза его алчно блеснули, и он кинулся к окурку, который отщелкнул бородатый мужчина в костюме и галстуке.
– Дру-у-у-г, оста-а-вь докури-и-ть? – пропела Шапка.
Но ответом
– А нос не заболить?..
– Ох, Хоттабыч, ты такой вредный, что в тебе даже глисты не живут, – расстроился верный помойный друг.
– … А раз хотите работать на моей территории, – стал тоже крутить рукой над головой Хоттабыч, – то гоните нам с корешом шифрованные клифты, – плотоядно указал на куртки.
– Билл, они хотят нам помочь с тарелкой в обмен на куртки, – похлопал приятеля по плечу Джек. – Да где ты витаешь? – покрутил ладонью перед его лицом.
Не споря, Билл стянул с себя куртку и протянул Тюбетейке.
– Да постой, – выхватил из кармана деньги Джек и отдал свою куртку Шапке.
Бомжи, не разглядев, что за сверток вытащили из кармана, тут же, волшебным образом, испарились.
Прождав «джентльменов» около часа, агенты поняли, что их, мягко говоря, надурили, и отправились искать магазин сами, ни с кем больше не вступая в контакт.
* * *
Примерно в то же время, когда агенты общались с бомжами, до Тарасова добрались их главные конкуренты из «Опиумного кругляшка» Джонни и Джинн.
Прилетев из Москвы в тарасовский аэропорт, они на трамвае доехали до Соломенного рынка и, увидев надпись: «Ресторан», решили перед дальнейшей дорогой немного промочить пересохшие глотки. Усевшись на высокие табуреты перед стойкой бара, заказали виски и с блаженством потягивали крепкий теплый напиток, так как льда у бармена не оказалось, и он пообещал наколоть ко второй порции.
– Почти как у нас в Америке, – расслабился татуированный Джинн, разглядывая с десяток бандитского вида молодых людей, увлеченно следивших за игрой в бильярд и потягивавших кто пиво из банок, а кто и водочку.
– Ну ты, мазила тарасовская, – весело орали зрители курносому крепышу с огромной, как у бегемота, лысой башкой и с татуировками на голом торсе.
– Делай его-о, Коля-а-н, делай, – другая часть поддерживала короткостриженого широкоплечего парня со шрамом на щеке.
Короткостриженый удачно закатил шар в лузу и под гогот зрителей произнес:
– Немного тебе осталось, мистер Вовчик… чуешь уже конец, коли побледнел, как спирохета…
– Ты пальцы-то не топырь рогами, – возмутился бегемотоголовый, – а то я их тебе с плечей посшибаю… – пошел вокруг стола. – Ну че встали, как грибы возле параши, – расшугал зрителей, попутно пнув маленького, словно карлик, мафиозника. – Шварценеггер еще под ногами путается.
Колян промахнулся, и шар, громко щелкнув, отскочил от борта стола.
– Не считается, меня подтолкнули! – заорал он, покраснев шрамом.
– Не гони дерьмо
– Кто-о гонит? Ты отвечаешь за базар?
Бегемотоголовый зловеще разогнулся.
В это время бармен наковырял в морозилке, сдвинув в сторону кусок мяса, красного от крови льда и покрошил клиентам в стаканы, наполнив затем их виски.
Поглядев напиток на свет, Джинн осторожно отхлебнул и пульверизатором выдул его на татуированного русского бильярдиста.
От подобной наглости тот даже оцепенел.
– Ай эм сорри… – защелкал пальцами Джинн, подбирая слова. – Я есть извиняйт…
– Да ты еще издеваешься?! – заревел медведем бегемотоголовый и кинулся на обидчика.
Последнее, что увидел в этом ресторане Джинн, – синие церковные купола, лучи восходящего синего солнца и надпись: «Не забуду мать родную». Перевод он узнал много позже.
Карлик Шварценеггер присел за спиной громадины Джонни, который тоже встал с табуретки и тут же от удара кувыркнулся через Арнольда на пол. Русские чрезвычайно умело обработали гостей ногами и, устав, бросили тела во внутренний дворик, на пустые коробки и ящики. Сумки с вещами, принадлежащие путешественникам, выбрасывать не стали, а оставили себе в качестве контрибуции.
– Мамитта мия! – вспомнив свои итальянские корни, разбитыми губами прошептал татуированный Джинн.
– Какие хулиганы эти русские, – держась за бока, поднялся с земли поверженный гигант Джонни.
Открыв калитку, они выбрались на улицу и увидели через дорогу стоявшие в ряд автобусы. За сумками идти не решились, деньги и документы были в пиджаках, а пиджаки – на них, поэтому побрели к автобусам. Но, как им с трудом удалось выяснить, автобусы ходили только в черте города, а чтоб добраться до междугородних, следовало ехать на автовокзал. И вдруг им вроде бы подфартило…
Мужики, вам в Шалопутовку надоть? – подкатил к ним небритый, пахнувший потом «пипл», едва достававший Джонни до пупка. – А я как раз там живу и работаю… сельсовет сторожу…
– О-о-о! Служба безопасности… Секьюрити… – поняли его импортные гангстеры. – Вери велл! – согласились они ехать.
Довольный мужичишка отвел клиентов к своей тачке. Увидев обшарпанный лимузин размером с утюг, гангстеры призадумались. Особенно «коротышка» Джонни.
– Ну и «роллс-ройс», – с сомнением смотрел на авто.
Мужичок стоял рядом и наблюдал за иностранцами.
– «Запорожец»! Последняя модель, – похвалил мыльницу на колесах. – Ну что, граждане? Хотите – поехали. Не хотите – оставайтесь…
Джонни тяжело вздохнул и с помощью Джинна и водителя, усердно толкавших его под зад, втиснулся на заднее сиденье, расположившись там буквой «зю». Его приятель, согнувшись в три погибели, расположился рядом с шустрым водилой.
* * *
Их соотечественники в это время нашли нужный магазин и с облегчением прошли в дверь. В магазине людей почти не было, зато было прохладно от работающего кондиционера.