На пределе

Гринберга Оксана

Утром рассматривала себя в зеркале – ни шишки, ни покраснения не было, но вывих мозга, подозреваю, все же случился. Сначала мне показалось, что я была такой, как всегда. Ни островидения, ни острослышания не прорезалось. Сколько ни старалась услышать разговоры слуг, работающих в саду, или разглядеть, что они несут в больших корзинах, так ничего и не получилось. Наконец решила, что Посвящение не сработало. Как была дуб дубом на Англси, вернее береза березой, так и осталась! Но с другой стороны… Я все больше забывала о собственном мире. Словно и в помине не было успешной карьеры гонщицы, Андрея, Ведьминой Петли, а всегда был лишь королевский

дворец в Инсуриме, моя эсседа, которую тоже взяли с собой – почему бы и нет? – и даррийский легат Квинт Октавий Варран, дожидавшийся с отрядом легионеров на перекрестке у выезда из столицы бригантов.

Встретились. Он приветствовал меня официально, как принято. От имени императора Авелия и сената, черт побери всю их команду! Я тоже не осталась в долгу, хорошо хоть Священные рощи и все имена Трехликого не приплела. А чего я хотела? Что мы могли? На нас смотрели. Его легионеры, мои приближенные, друиды, слуги. Внимательно, настороженно. Думаю, многие видели наши объятия на ветру, ожидали, не сделаю ли я очередную глупость. Не сделала, хотя и мечтала. Пришлось довольствоваться его взглядом, голосом, короткой улыбкой, надеясь, что за два дня разлуки для него ничего не изменилось. Не передумал он, не встретил другую, не испугался трудностей, ведь мы такие разные.

Приказала охране отстать, дав нам возможность поговорить без любопытных ушей. Может, ушей рядом не оказалось, но я чувствовала, как проедают нас взглядами Руэйд, рыжеволосый Тристан и Прасург, словно пытаясь прожечь дыру в моей простенькой тунике поверх сорочки и длинных мужских штанов, заправленных в высокие кожаные сапоги. От их взглядов и от близости к легату мне стало жарко.

Украдкой вытерла вспотевшие ладони. На миг показалось, что температура поднялась градусов до тридцати. Но нет, конец мая, довольно прохладно… Ветер гнал по небу разорванные в клочья облака, верхушки деревьев в березовой роще гнулись под его порывами. Они словно махали мне на прощание, желая счастливого пути. Нет, я определенно схожу с ума! И все потому, что явно услышала голос, идущий из леса. Голос леса. Нечеловеческая речь, но у меня было стойкое ощущение, что еще немного, и я пойму, о чем шепчут деревья. Потрясла головой. Неужели перегрелась на весеннем солнышке?

– Аэлика…

– Да?

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Вернее, отлично.

Если не считать некоторых странностей в моей голове, рядом с ним я ощущала себя полностью здоровой.

– Ты выглядишь бледной, – у Квинта был встревоженный голос, встревоженный взгляд. Мне казалось, он выглядел как человек, который не находил себе места. Потому что был вдали от меня.

– Это все сборы, – пожаловалась ему. – Набрали всякой ерунды. Сколько повозок! Словно не в гости едем, а вторжение в Лондиниум организуем. Ой, прости! Это была шутка, – пробормотала я, увидев, как нервно дернулось красивое мужское лицо. – Вентурий все не уезжал, а потом еще и Верховный с Высшим Посвящением, – продолжала жаловаться, чтобы замять неудачный момент. Надо же было такое сказать!

– Посвящение? – не поверил Квинт. – Аэлика, Высшее Посвящение?

Голос его мне совсем не понравился.

– А… Ну да, – отозвалась я, пожав плечами. – Вчера в Святилище…

Ничего особого не произошло, почему он так напрягся? Рассказала Квинту про обряд; единственное, про обморок умолчала, решив не пугать. Он, кажется, и так излишне переживает.

– Аэлика, девочка моя… –

произнес мужчина. – Ты понимаешь, что происходит?

Пожала плечами. До сих пор казалось, что понимаю, но теперь засомневалась.

– Ты отдаешь себе отчет, к чему это может привести?

– О чем ты? Я должна была получить посвящение еще на Англси, но это случилось вчера. Пустяк, простая формальность.

– Высшее Посвящение, данное Верховным друидом Альбиона? – мужчина посмотрел на меня с удивлением. – И ты называешь это пустяком? Я в твоей стране полтора года, но, поверь мне, знаю, сколько идут к Высшему Посвящению. Шесть лет на Англси, затем еще двенадцать практики. Верховный посвятил тебя всего лишь после четырех лет.

Я вздохнула. Если бы он знал! Не было ни Англси, ни четырех лет, ничего не было! Зато теперь преследуют галлюцинации и голоса, и я не знаю, как с ними бороться.

– Быть может, потому что я – особенная? – спросила у мужчины, пытаясь за улыбку спрятать тревогу.

– Для меня ты – особенная, но… Это политика, Аэлика! Тебя используют. Тебя готовят.

– К чему?

– К тому, чтобы за тобой пошли народы Альбиона, – произнес он резко. – И они пойдут! Против Даррийской Империи! Весть о том, что ты получила посвящение из рук Верховного, разойдется по племенам. Ее уже разносят, уверен! Передают из уст в уста, как сороки на хвосте, ваши ватты, сказители, друиды. О том, что на троне бригантов сидит королева, отмеченная знаком Древних Богов. О том, что друиды на ее стороне.

Покачала головой.

– Все не так, Квинт! Мы не хотим войны. Уверена, есть и другая причина.

– Если бриганты восстанут, кто из племен к тебе присоединится, Аэлика? – легат не стал меня слушать. – Можешь не называть, я и так знаю.

Промолчала, кусая губы. В чем-то он прав! За мной пойдут караветты, потому что Актеон все сделает из-за любви ко мне. Коритане и децианглы первыми будут рваться в бой. Они хотят войны, но не рискнут выступить в одиночку. Восстань бриганты, к нам присоединится вся центральная часть Альбиона. Быть может, и другие племена с юго-запада. Это ведь уйма народа! Под три сотни тысяч копий. Огромное, вооруженное, кровожадное войско. Друиды… Еще и друиды! Квинт мог бы волноваться, если бы…

– Я не пойду против твоей страны, – заверила его. – Никогда не выступлю против тебя.

– Аэлика, в жизни бывают случаи, когда боги не оставляют нам выбора, – резко произнес он.

На глаза навернулись слезы. Как он может говорить такое?! Вспомнила слова Прасурга о том, что, начнись война с Даррией, Девятый Легион против нас поведет Квинт Октавий Варран.

– Прошу тебя, не допусти такой ситуации! – произнес он.

Отвернулась, чтобы он не видел, как я плачу.

– Я сделала свой выбор, – наконец, успокоившись, сказала ему. – И не собираюсь его менять. Но если ты сомневаешься в своем…

Хотела пришпорить Зарю, чтобы уехать от него прочь, а потом поразмыслить на досуге. Обнять Мару и поплакать в ее пушистые пахнущие весенними цветами волосы. Я ведь люблю его, а он… Квинт схватил под уздцы мою лошадь раньше, чем успела ускакать. Черт, если сейчас не отпустит, то у моей охраны случится гипертонический криз.

– Я тоже свой сделал, – сказал он. – И не изменю его никогда. Ты – мой выбор, Аэлика! Поэтому прошу быть осторожной.

– Отпусти лошадь, – попросила его. – Не стоит начинать кровопролитие раньше времени! И голос на меня не повышай.