На сем стою
Шрифт:
Изгнание смутьянов
В 1523 году Мюнцер добился того, что его избрали служителем в саксонском городе Альштадте. На его проповеди собиралось около двух тысяч человек. Вскоре у Мюнцера было уже до тридцати военных отрядов, готовых приступить к избиению нечестивцев. Единственным публичным актом, однако, было сожжение часовни Девы Марии. Это произошло в марте 1524 года.
В этой связи Лютер обратился к саксонским князьям:
"Сии альштадтцы поносят Библию и горячечно пекутся о духе, но где же выказывают они плоды духа - любовь, радость, мир и терпение? Не препятствуйте им, доколе они ограничиваются пределами Слова. Пусть духи решат это дело. Но когда обнажен меч, вы должны вмешаться, возьмемся ли за меч мы или они. Вам должно изгнать преступника из наших земель. Долг наш состоит лишь в том, чтобы. служить и страдать. Христос и апостолы не сокрушали ни образов, ни церквей, но завоевывали сердца Словом Божьим. Не следует стремиться к повторению ветхозаветного избиения нечестивцев. Коль сии альштадтцы стремятся изничтожить нечестивцев,
Молодой князь Иоганн-Фридрих, племянник и ближайший наследник Фридриха Мудрого, уже принимал участие в управлении Саксонией вместе со своим дядей и отцом. В августе 1524 года он писал одному из своих подданных:
"Сатана из Альштадта причиняет мне ужасное беспокойство. Доброта и письма не помогают. Необходимо решительно использовать меч, которым Бог повелел наказывать зло. Карлштадт также что-то замышляет, и дьявол стремится стать Господом".
В этом письме Карлштадт и Мюнцер связаны воедино. Для Карлштадта это было и несправедливостью, и несчастьем. Он писал Мюнцеру о том, что не желает иметь ничего общего ни с его заветом, ни с кровопролитием. Создавалось, однако, впечатление, будто происшедшие выступления против икон в Орламюнде и Альштадте - события одного ряда. Карлштадт был вызван в Йену для беседы с Лютером, где убедил того в несправедливости обвинения в мятеже. Когда, однако, Лютер сам посетил Орламюнде и увидел мятежный дух общины, он усомнился в искренности заявлений Карлштадта и настоял на его изгнании. Карлштадт был вынужден покинуть Саксонию, оставив беременную жену и ребенка, которые присоединятся к нему позже. Он уехал с теми же словами, которые Лютер произнес, покидая Вормс, - что он осужден, "не будучи выслушанным и убежденным", и что он изгнан своим бывшим коллегой - дважды папистом и двоюродным братом антихриста.
Мюнцер, которого попросили произнести проповедь в Веймаре в присутствии Фридриха Мудрого и его брата, герцога Иоганна, опрометчиво вознамерился привлечь их на свою сторону. Для своей проповеди он избрал текст из Книги Даниила, где пророк истолковывает сон царю Навуходоносору. Он начал со слов о том, что Церковь была чистой девой до тех пор, пока ее не осквернили книжники, убившие Духа. Далее Мюнцер сообщил, что Бог более не открывает Себя, как в древности. Он заявил:
"Бог раскрывает Себя во внутреннем мире в бездне души. Не получивший живого свидетельства Божьего воистину ничего не знает о Боге, пусть даже он проштудировал 100 тысяч Библий. Бог приходит в видениях к своим возлюбленным, как это было с патриархами, пророками и апостолами. С особой готовностью Он посещает нас в несчастье. Поэтому брат Мягкое Кресло отвергает Его. Бог изливает Своего Духа на всякую плоть, и ныне Дух открывает избранному грядущее наступление могущественной и непоборимой реформации. Это исполнение предсказания Даниила о пятом царстве. Вам, князья Саксонии, нужен новый Даниил, который раскрыл бы для вас сие откровение, показав, что надлежит вам делать. Не думайте, что воля Божья восторжествует, если мечи ваши будут ржаветь в ножнах. Христос сказал, что Он пришел, чтобы принести не мир, но меч, и Второзаконие говорит: "Вы народ святый. Не щадите идолопоклонников, жертвенники их разрушьте, изображения их сокрушите и сожгите огнем". Вам дан меч, чтобы изничтожить нечестивцев. Если вы откажетесь, он будет отнят у вас. Сопротивляющихся уничтожат без милости, подобно тому как Илия сокрушил жрецов Вааловых. Священников и монахов, насмехающихся над Евангелием, следует убивать. Безбожники не имеют права жить. Так назначьте же, подобно Навуходоносору, Даниила, чтобы он извещал вас о намерениях Духа".
Саксонские князья не имели никакого желания предоставлять Мюнцеру такую должность. Вместо этого они передали дело комитету. Мюнцер не стал дожидаться решения. Ночью он перебрался через городскую стену Альштадта и бежал из Саксонии. Терпимость восторжествовала за счет свободы. Режим Карлштадта был бы жестким, а правление святых Мюнцера отличала бы нетерпимость к нечестивцам. Однако не следует упускать из вида тот факт, что агитаторы были изгнаны мечом светской власти. С мрачным юмором Лютер подумал, что вместо того, чтобы стать мучеником, он мучеников создает.
Глава шестнадцатая
БЕГЕМОТ, ЛЕВИАФАН И ВЕЛИКИЕ ВОДЫ
Возможности для восстановления стен еще более ограничивались тем, что независимо от Лютера появились соперничающие формы протестантизма, а именно цвинглианство и анабаптизм. Они были бегемотом и левиафаном Лютера. Затем религиозный фермент соединился с широким социальным взрывом, когда забурлили великие воды крестьянской войны. Результатом этого было немедленное ограничение сферы деятельности Лютера и ослабление его веры в человечество.
В целом новые движения возникли самостоятельно, но нельзя сказать, что недавние волнения в Виттенберге не сыграли здесь никакой роли. Изгнанный из Саксонии, Карлштадт отправился в города юга Германии. Вскоре после этого Лютер получил письмо от служителей Страсбурга: "Карлштадт еще не убедил нас, но многие из доводов его достаточно весомы. Мы встревожены, поскольку вы изгнали своего старого коллегу с такой безжалостностью. В Базеле и Цюрихе многие соглашаются с ним". "Из Вечери Господней, символа любви, восстают подобные ненавистники".
В Базеле проживал Эразм, он одновременно отрекался от тех выводов, которые делались из его гипотез
Соперники: Цвингли и анабаптисты
Цюрих стал местом возникновения новой разновидности Реформации. Ее будут противопоставлять реформации виттенбергской и называть реформированной. Во главе нового движения стоял Ульрих Цвингли. Он получил гуманитарное образование, а будучи католическим священником, разделил свой дом на две половины - на первом этаже помещался пасторат, а на втором - библиотека классики. После появления Нового Завета Эразма Цвингли выучил наизусть послания на греческом языке, и это дало ему основание утверждать, что Лютер оказался неспособным растолковать ему Павла. При этом особое внимание Цвингли привлек текст из писаний Павла:
"Буква убивает, а дух животворит". К нему он присовокупил слова из Евангелия от Иоанна: "Дух животворит, плоть не пользует ни мало". Плоть воспринималась Цвингли в платоновском значении тела, в то время как Лютер понимал ее в еврейском смысле недоброго сердца, которое может быть физическим, а может быть и нет. Из своего пренебрежения телом Цвингли сделал типичный вывод: искусство и музыка неуместны в роли инструментов содействия религии - и это несмотря на то, что сам он был искусным музыкантом и играл на шести инструментах! Следующий его шаг был совершенно логичен: Цвингли отверг реальное присутствие в таинстве, которое было низведено до воспоминовения смерти Христа, подобно тому как Пасха была праздником воспоминания об избавлении Израиля из Египта. Когда Лютер напомнил о словах: "Сие есть Тело Мое", Цвингли парировал этот довод тем, что в арамейском языке, на котором говорил Христос, опущен связующий глагол, поэтому он сказал просто: "это - Мое Тело". (В греческом оригинале Евангелия от Луки далее следует стих: "Сие есть чаша нового завета"). И в этом предложении с полным правом слово "есть" можно заменить глаголом "знаменует". Лютер сразу же уловил схожесть между теми взглядами, которые высказывал Цвингли, и точкой зрения Карлштадта (с которым тот не был связан), а также воззрениями Эразма, на которых Цвингли сформировался. Он обратил к Цвингли тот же упрек, что и к Эразму - мол, он не принимает религию всерьез. "Откуда ему ведомо,- возражал Цвингли, - неужели он способен читать тайны нашего сердца?"
Поразило Лютера во взглядах Цвингли и схожесть с Мюнце-ром - будучи человеком политического склада ума, Цвингли вовсе не страшился использования меча. Он всегда был швейцарским патриотом. В переводе 22-го псалма он цитировал второй стих следующим образом: "Он покоит меня на альпийских лугах". Но не мог он там отыскать вод тихих. Религиозные разногласия грозили расколоть его любимую конфедерацию. Ибо католики склонялись к традиционному врагу Швейцарии - дому Габсбургов. Фердинанд Австрийский с готовностью созвал Баденскую ассамблею, чтобы обсудить теорию Цвингли о таинствах. Это был его "Вормсский сейм", и результат его убедил Цвингли в том, что в Швейцарии можно спасти Евангелие и сохранить конфедерацию лишь в том случае, если союзу католиков с Австрией противопоставить союз евангеликалов с лютеранами Германии, будучи готовым при этом использовать меч, если возникнет такая необходимость. Но сама идея военного союза для защиты Евангелия напоминала Лютеру о Томасе Мюнцере.
Затем в близких к Цвингли кругах сложилась группа, которая придерживалась другой крайности во взглядах на решение политического вопроса. Это были анабаптисты. В качестве отправного пункта своей программы они избрали другой аспект философии Эразма, также близкий и Цвингли. Он касался восстановления изначального христианства, что, с их точки зрения, означало принятие Нагорной проповеди в качестве буквального закона для всех христиан, которым следует воздерживаться от клятв; от использования меча - будь то на войне или в светском правлении; от личного имущества; от бранных слов и пьянства. Их общины отличались пацифизмом, религиозным коммунизмом, простотой и умеренностью. Церковь должна состоять только из дважды рожденных, приверженных завету дисциплины. Здесь мы вновь встречаем концепцию избранных, выявить которых можно по наличию зрелого духовного опыта и стремлению к нравственному совершенству. Церковь должна основываться не на крещении, совершаемом во младенчестве, но на возрождении, в качестве символа которого выступает крещение в зрелом возрасте. Каждый член Церкви должен быть священником и миссионером, готовым к совершению миссионерских путешествий. Такая Церковь, несмотря на свое стремление обратить мир, не может включать в себя необращенных. И если государство включает всех жителей, то Церковь должна отделиться от него. В любом случае религии надлежит быть свободной от любых ограничений. Цвингли в ужасе наблюдал за распадом средневекового единства и, объятый смятением, воззвал к государству. В 1525 году анабаптисты в Цюрихе были приговорены к смертной казни. Лютер еще не был готов к таким жестокостям. Но и его ужасали взгляды, которые, с его точки зрения, были видоизмененным вариантом попытки монашества Достигнуть более высокого уровня праведности. Уход от семьи в миссионерские странствия был, по мнению Лютера, не чем иным, как пренебрежением своими семейными обязанностями, а отказ от применения меча побудил его вновь объявить призванием Божьим как исполнение гражданских обязанностей, так и воинскую службу.