На сердце без тебя метель...

Струк Марина

— Александр! Александр! — А когда толпа стала смыкаться перед ней, закрывая его от ее взгляда, позвала так, как не осмеливалась ранее, — всей душой и сердцем. — Саша! Саша!

— Я здесь! Здесь! — крикнул Александр. — Открой глаза! Это сон… это всего лишь сон!

И Лиза словно вынырнула на поверхность из глубины казавшегося явью кошмара. Реальность с ее темнотой, нарушаемой лишь тусклым светом догорающего камина, вторглась в сознание вместе с крепостью мускулов под ее пальцами и резким звуком мужского голоса.

— Это сон! Это всего лишь сон! — Александр еще крепче стиснул

хрупкие плечи через тонкую ткань ночной сорочки, испугавшись того безумия, что плескалось в глазах его невесты.

Лиза резко прижалась к нему всем телом. Это действительно был он! Она скользнула ладонью в распахнувшийся ворот рубахи. Кожа Александра была так горяча под ее пальцами, а сердце билось так сильно и размеренно.

— Саша, — шепнула она еле слышно. И повторила еще раз, наслаждаясь тем, как звучит в ночной тишине его имя: — Саша…

Именно тогда, в те самые минуты, Лиза вдруг отчетливо поняла, что ее сердце разобьется в тот же миг, если сердце этого мужчины, что сейчас так настойчиво отбивало ритм под ее ладонью, остановится.

Она не отстранилась, когда он склонился над ней. Могла бы, ведь видела, что его движения стали нарочито медленными, словно позволяли ей сделать выбор. Но смело подставила губы для поцелуя, с готовностью уступая его напору. Потому что нигде и никогда не ощущала она себя такой счастливой, как в его руках…

— Скажи еще раз, — жарко прошептал Александр прямо в губы.

Душа Лизы встрепенулась и запела от счастья, глаза радостно засияли. Она без лишних слов подчинилась его приказу и прошептала певуче, сама упиваясь каждым звуком:

— Саша… Саша… Сашенька…

Пусть он опомнится спустя некоторое время и грубовато отстранит ее, поправив ворот сорочки, едва не соскользнувший с ее плеча. Пусть эти мгновения нежности, перешедшей постепенно в огненную страсть, были так коротки. Но они были. И он был рядом с ней, прежде чем ушел, пожелав ей спокойной ночи. Такой горячий, такой настойчивый. Такой живой…

Очнувшись от воспоминаний о минувшей ночи, Лиза в последний раз взглянула на себя в зеркало, перед тем как выйти из комнаты и спуститься к завтраку под руку с Александром. Сегодня была пятница. До венчания оставалось всего два дня. Но видит бог, этого времени вполне достаточно! Внимательно вглядываясь в свое отражение, она еще раз проверила, не выглядывает ли из рукава белый уголок свернутой записки. И не заметны ли на лице мысли, что сейчас скрываются в ее голове. Если Александр разгадает их, тогда… тогда все пропало.

Но опасалась Лиза напрасно. Когда она вышла в коридор, он, конечно, окинул ее внимательным взглядом, но лишь улыбнулся уголком рта и предложил руку, чтобы сопроводить в столовую. Краем глаза Лиза отметила, что лакея у дверей уже не было, и с трудом удержала вздох облегчения. Не иначе, само небо благоволит ей…

И действительно, на ее счастье, в этот день Софья Петровна решила покинуть свои покои и позавтракать с остальными домочадцами, как бывало прежде. За столом Лиза боялась даже лишний раз взглянуть на мадам. И только при прощании после трапезы склонилась к ней и быстро сунула в ее ладонь клочок бумаги, на котором еще ночью написала всего пару строк. Софья Петровна

тут же спрятала записку в краях своей шали.

Яркое весеннее солнце с каждым днем припекало все сильнее. Потому после завтрака было решено отправиться на прогулку в парк. Пульхерия Александровна тут же отстала, сказав, что лучше посидит на скамье у фонтана. И будущие супруги уже без пригляда зашагали по парку, наслаждаясь солнечной погодой и свежей зеленью листвы на деревьях. Шли и молчали, не глядя друг на друга. Но и в этой тишине Лизе вдруг почудилось прежнее настроение, что было меж ними, его легкость и нежность. Правда, в конце прогулки очарование развеялось, когда на крыльце дома Александр вдруг спросил ее, не выпуская ладони из своей крепкой руки:

— Нынче пятница. Смею надеяться, что ты вняла моему совету и хорошо все обдумала касательно венчания?

— Покамест решения нет, — слукавила Лиза, старательно пряча от его взгляда свои истинные мысли. — Но к вечеру… к вечеру я определенно дам вам ответ.

— Отчего же не теперь? — настаивал он. Словно ему было важно знать, по своей ли воле пойдет она в церковь, что виднелась крестом на куполе среди вершин парковых деревьев.

— Оттого что не желаю покамест думать обо всем, — игриво ответила Лиза, чем вызвала его улыбку. — Мигрень тут же начинается…

Как накликала! После прогулки у нее и вправду разыгралась головная боль. От долгих ли размышлений или оттого, что горько расплакалась, вернувшись в свои покои. Тепло его руки. Его улыбка. И тихий нежный голос из той прежней жизни: «…будем сидеть вместе, как старички, у огня…»

Нет, не будет. Ничего этого не будет — ни старичков, в которых они когда-нибудь превратятся, но не на глазах друг у друга, ни тихих вечеров за чаем у камина…

Так тепло и уютно было под одеялом, куда Лиза забралась сразу же по возвращении из парка. Так спокойно… К обеду она так и не вышла. Но волей-неволей ей пришлось покинуть свое укрытие, когда в комнату вползли вечерние сумерки, принося на своих крыльях длинные тени. Время пришло…

— Приготовь мне флакон с каплями, тот, что из стекла изумрудного. Зубы что-то разнылись… На ночь капель выпью. Глядишь, утихнет боль. И кошмары мучить не будут.

Ирина молча нашла среди прочих склянок нужную и без лишних вопросов поставила возле графина с водой. Она вообще почти не разговаривала с Лизой все эти дни. Словно и не было меж ними тех сердечных дружеских отношений — только необходимые в услужении вопросы и полагавшиеся по статусу подобострастные ответы.

Раньше бы именно Ирина помогла Лизе с облачением в наряд из кружева и тонкого полотна, подготовленный специально для первой брачной ночи, сопровождая процесс облачения многозначительными взглядами и подбадривающими улыбками. А сейчас Лиза осталась одна. Сама разыскала и сорочку на широких бретелях, и капот. Но надевать не стала, испугалась своей затеи и того, как этот открытый призыв может истолковать Дмитриевский. Нет, когда он придет, она будет в своей обычной сорочке для сна, скромной, как и полагается девице. И Александр ничего не заподозрит, когда она подаст ему бокал вина, который он, по обыкновению, выпивал в ее спальне по вечерам.