На сердце без тебя метель...

Струк Марина

Впрочем, Лизе удалось тогда обмануть старушку, сославшись на робость перед визитерами, что посетили в тот день Заозерное, в надежде получить свадебный билет. На протяжении визита они с жадным любопытством наблюдали за графом и его невестой. И после долго обсуждали странную холодность и отстраненность нареченной Дмитриевского и его непривычное для них поведение. Таким внимательным, любезным и радушным хозяина Заозерного еще не видели.

Александр продолжал отменно играть роль влюбленного, удивляя гостей и приводя в восторг Пульхерию Александровну. И только Лиза понимала

истинный смысл его фраз. Потому что уже знала, в каждом из его слов и поступков следует искать иное значение, тщательно скрытое от других. Что лишний раз подтвердилось, когда речь зашла о дне венчания.

— Это будет сугубо семейное торжество. Только кровные сродственники, — говорил Дмитриевский одной из визитерш, явно разочаровывая ее своим решением. И тут же обратился к Лизе, ласково пожав ее руку: — A propos, ma ch`ere, нынче поутру с почтой привезли ответ, на который я уж и не надеялся. Василий Андреевич поддался моим настойчивым уговорам и отписал мне, что непременно прибудет в Заозерное к Красной Горке. Вы рады сему известию, ma aimable fianc'ee^[248]? Мой кузен почтит своим присутствием наше торжество…

Лиза выдержала его взгляд, даже не переменившись в лице. И в ответ заметила чуть снисходительно и так тихо, чтобы последнюю фразу слышал только он:

— Я не могу быть не рада, учитывая то, как вы распрощались с вашим кузеном, mon cher ami.

Если Александр надеялся, что она хотя бы невольным намеком или дрожанием ресниц выдаст своего тайного сообщника, он глубоко ошибался. Весь день он играл с Лизой, загонял в умело расставленные ловушки, чтобы она выдала ему то, чего он так страстно жаждал — имя кукловода.

От этой его игры в кошки-мышки к ужину Лиза чувствовала себя абсолютно опустошенной. Держать лицо перед визитерами, изображать счастливую невесту перед Пульхерией Александровной и избегать хитрых капканов Дмитриевского… Теперь девушка была даже благодарна Лизавете Юрьевне. Привычка столько лет скрывать истинные мысли за маской благочестия и учтивости и нынче пришлась весьма кстати.

Впрочем, к вечеру и Александр сбросил свою маску, вновь превратившись в холодного и надменного графа. Когда домашние собирались к ужину, всего пару часов назад распрощавшись с последними визитерами, в столовую вошел дворецкий. Почтительно склонившись, он шепнул хозяину нечто такое, отчего у того вмиг заледенели глаза.

— Пусть убирается к черту! — отрезал Дмитриевский и сделал знак, чтобы подавали первую перемену. Поймав на себе укоризненный взгляд тетушки, он пробормотал: «Je demande pardon!»

Явно смущенный ответом дворецкий озабоченно нахмурился, но все-таки приказал лакеям подавать ужин. Однако спустя некоторое время, набравшись смелости, он вновь склонился к барину:

— Смею заметить, что не с руки нам ссориться с управлением местным, ваше сиятельство… ежели позволите мнение высказать. Вот и Борис Григорьевич вам завсегда говорил, что отвергать эти визиты не стоит…

Помимо воли прислушиваясь к странному монологу дворецкого, Лиза не могла не взглянуть на Александра и густо покраснела, наткнувшись на его взгляд.

—

У нас очередной гость? — вдруг проговорила Пульхерия Александровна, сидящая слева от Лизы, чем удивила ее безмерно. Всегда казалось, что у старушки трудности со слухом вследствие возраста, а тут — поди ж ты!

— В чем причина промедления с ответом, mon cher garcon? Неужто позабыл о манерах своих? Что там за карточка?

— Это тот гость, ma ch`ere tantine, что приходит без карточки и не уйдет, покамест не получит того, что желает.

— Припозднился он что-то. Я думала, еще до Пасхи прибудет, — хитро прищурившись, сказала Пульхерия Александровна. — Ежели все это тебе так не по нраву, напиши прошение, как Борис Григорьевич рекомендовал.

Александр раздраженно смял салфетку и бросил ее на стол, вставая со стула. Лиза тут же принялась увлеченно разрезать на аккуратные кусочки копченую рыбу, поданную среди прочих закусок.

— Проводите нашего гостя в малую гостиную, — приказал Дмитриевский дворецкому. — Там, кажется, плохо топлено нынче. По теперешней сырости самое оно…

Нежеланным гостем оказался офицер жандармской команды. Позднее Лиза наблюдала его отъезд из окна своих покоев. Она видела, как он зябко поежился в коляске, пытаясь укрыться от дождя, затекающего за ворот шинели, как пониже опустил шляпу, чтобы капли воды не так сильно хлестали по лицу. До ближайшей станции, где он мог укрыться от непогоды, было несколько десятков верст, и Лиза не могла не сочувствовать ему сейчас.

— Есть ли в тебе хотя бы отголосок милосердия? — спросила она Александра, когда тот зашел к ней перед сном через тайную дверь меж их покоями.

Девушка уже не удивилась, когда он, стукнув пару раз для приличия, шагнул в ее спальню — вновь неприбранный, словно они уже были супругами, так явно демонстрируя свое пренебрежение к ней.

— Милосердие? — бровь Дмитриевского насмешливо изогнулась. — Ежели ты снова желаешь начать разговор о том, что мне должно простить и забыть обо всем, то напрасно. Я уже все решил, так тому и быть.

— Я об офицере, что приезжал нынче. По такой непогоде даже собаку грешно выгнать из тепла. А тут человек… При всей твоей неприязни должно было оставить его на ночь. Неужто в тебе нет ни капли сострадания?

— Поделись со мной своим, — иронично усмехнулся Александр. — Научи меня, как должно думать о другом. В тебе же милосердия и сострадания в избытке.

Очередной его словесный укол заставил Лизу отвести взгляд. Напоминание о ее собственных неприглядных поступках еще долго будет причинять боль, она знала это. Как и то, что просить о прощении за них у него, такого жестокого и непримиримого, было бесполезно.

По заведенной привычке Александр снова развалился в кресле с бокалом вина. Он расслабленно откинул голову на спинку кресла и вытянул ноги к огню камина, который затопили из-за прохладного вечера. Лиза устроилась на оттоманке у кровати, наблюдая то за игрой огня на стекле экрана, то за лицом Александра. Долгое время они просто молчали, и Лизе вдруг привиделось, что ничего худого меж ними не случилось, что они женаты и счастливы…