На сердце без тебя метель...

Струк Марина

— Она волновалась, как местное общество примет меня. Никаких подробностей. Написала лишь, что «история с барышней Зубовой может помешать тому». Об остальном я сама догадалась, — призналась Лиза.

— Дело худо, раз толки докатились так далеко. Я полагал, все ограничится нашим уездом, — помрачнел Александр. — И, прошу тебя, не хмурься, ma Elise. Мной руководило не влечение к девице, а, грешно признать, личные интересы. Я вновь поставил их превыше девичьей чести. Мне жаль, что таковы были последствия…

— Мне отрадно слышать, что тебе жаль, — в глазах Лизы читался лекий укор.

— Видишь,

какие перемены творит la Belle с la B^ete, — прошептал Александр, снова склоняясь к ней. — Эдак совсем под твою дудку плясать начну, как медведь ручной на ярмарке!

— Что-то я сомне… — начала было Лиза, но ее слова были стерты горячим поцелуем.

Полностью отдавшись чувствам, Лиза с наслаждением подставляла губы, ворошила волосы на затылке мужа, нежно водила пальцами по шее вниз и дальше к вороту рубахи. А потом вдруг вспомнила, зачем ждала его тут, в картинной галерее. И замерла под его губами, еле дыша от волнения.

— Что случилось? — напрягся Александр, почувствовав в ней перемену.

Лиза обернулась на стены, увешанные портретами, с которых за ними наблюдали предки Дмитриевских, а после снова взглянула на него. Глаза в глаза.

— Я должна сказать тебе…

— Не надобно! — сурово отрезал Александр.

И она даже растерялась. Удивленно взглянула в его лицо, мигом ставшее бесстрастным, словно высеченным из камня, под стать предкам на портретах.

— Ваше сиятельство, — донеслось после несмелого стука из-за двери. — Ваше сиятельство, офицер-с до вас прибыли…

— Принесла нелегкая! — проворчал Александр и, не сказав более ни слова, вышел вон.

Лиза решила остаться в галерее до его возвращения, понимая, что их разговор не завершен. Она помнила, что ежемесячные визиты офицера жандармского отделения были не долги, а потому совсем не волновалась. Но когда циферблат маленьких часиков на ее кулоне показал, что миновало уж более получаса, Лиза, одолеваемая дурным предчувствием, сама отправилась на поиски мужа.

Лакеи, пряча взгляды, подсказали ей, где его искать. «Барин уезжает», — ответ дворецкого ошеломил, заставив сердце забиться сильнее, а тревогу расцвести пышным цветом. Лиза застала Александра на крыльце, когда тот спускался по ступеням к коляске. К удивлению, Лизы коляску сопровождали солдаты верхом на лошадях. Она быстро окинула взглядом этот странный выезд и обратилась к Александру, уже обернувшемуся к ней:

— Que faites-vous ici?

— J'ai laiss'e un mot…^[398]

— Ваше сиятельство, — обратился к Лизе офицер, щелкнув каблуками. — Разрешите предста…

Александр весьма нелюбезно отстранил его и, взяв жену за руку, отвел ее в сторону.

— Qu'y a-t-il, Alexandre?^[399] — начала сбитая с толку его поведением и присутствием солдат Лиза, но Александр не дал ей договорить, крепко сжав ее пальцы в попытке успокоить.

— Я написал к вам записку. Ничего не случилось, небольшое недоразумение. Я вынужден выехать на некоторое время в Тверь.

— В Тверь? — изумленно переспросила Лиза. — Для чего?

— Ваше сиятельство, — резко произнес за спиной Александра офицер. — Времени нет. Надобно ехать. Не стоит злоупотреблять моим расположением к вашей

особе.

— Qu'y a-t-il, Саша? — снова спросила Лиза, чувствуя, как медленно вползает в душу страх, потому что при словах офицера в глазах Александра на мгновение мелькнуло столь непривычное для него смятение.

Видимо, страх отразился в Лизиных глазах, потому что Александр вдруг обхватил ладонями ее лицо в нарушение всех правил bon ton.

— Его сиятельство нарушил условия наказания, коему подвергся. Высочайшим распоряжением его превосходительства велено заключить графа Дмитриевского в крепость для дальнейшего определения…

— Я попросил бы вас замолчать! — тихо произнес Александр, обрывая речь офицера, но эти холодные слова, прозвучавшие как удар хлыста, казалось, заставили умолкнуть все в округе.

— Ты арестован? — Лизе показалось, что она вот-вот лишится чувств. Чтобы удержаться на ногах, ей даже пришлось ухватиться за его ладони у своего лица.

— Я все решу, — он быстро коснулся губами ее лба. — Верь мне. Я все решу.

Глава 44

«Арестован!» — это слово без остановки крутилось в голове Лизы. А если вдруг удавалось ненадолго отвлечься, оно снова возникало из ниоткуда, надвигаясь темной тучей и принося с собой неизменные вопросы. Что делать? И стоит ли ей что-то делать вообще? К кому обратиться за помощью? Какие причины явились тому виной?

Лиза изо всех сил пыталась следовать наставлениям Александра, данным ей перед отъездом, но как можно было не тревожиться? Как можно было выкинуть из головы все мысли и спокойно ждать его возвращения? «Может, следовало ехать вслед за ним в Тверь? — с тоской размышляла Лиза, разбирая карточки, оставленные соседями во время визитов. — Или попросить о помощи La t^ete bien?»

Никита нынче аккурат в Твери, его острый ум непременно бы подсказал, как помочь Александру. Лиза уже схватилась за перо, но потом отложила его в сторону. Нет, Никита ей нынче не помощник. Она знала, что Александр все же отправил ее письмо в Тверь, и так же точно знала, что отныне ее близкой дружбе с Никитой настал конец. Он не проигнорировал ее послание, где упоминалось о болезни и венчании с графом Дмитриевским, даже написал вежливый ответ, между строк которого читалось неприкрытое волнение о ее здравии. Но в то же время от письма Никиты веяло острым разочарованием. И Лиза не могла его за это судить.

«Я желаю вам только счастья, коего всегда жаждут ступающие под венцы. И от души надеюсь, что Господь будет милостив к вам и подарит это счастье. Я остаюсь преданным вашим другом и слугой. Вы можете располагать мной в случае нужды, хотя я бы желал, чтобы такой оказии в вашей жизни не случилось. Буду рад свидеться с вами, Лизавета Алексеевна, коли вы изъявите такое желание при визите в Тверь…»

Тон письма в сравнении с предыдущим его посланием стал более отстраненным, а обороты речи чересчур учтивыми. Кроме того, Натали в ответ на сообщение Лизы о замужестве была более чем откровенна. Она открыто написала, что весть эта хотя и была ожидаемой, принимая во внимание все обстоятельства, весьма огорчила Никиту.