На сердце без тебя метель...

Струк Марина

— Последний раз, ma Elise, — уверял он недовольную супругу. — Последний раз, обещаю! Не по летам мне уже далее на крепости ледяные лазить.

Но Лиза все не поддавалась. Она до сих пор помнила их первый поцелуй и алую струйку на его лбу, как худое предзнаменование. А дразнить судьбу она совсем не желала. Вот Александр и вспомнил про Масленицу, предложив обменять одну ледяную забаву на другую. Ради удовольствия дочери, он готов был уступить и отказаться от собственной прихоти.

— Я не знаю… — неуверенно начала Лиза, но Александр сразу почувствовал ее

слабину. Мимолетно коснулся губами ее щеки и повернулся к Наташе, которая, заметив, что мать сдалась, от радости даже запрыгала на месте.

Когда сани остановились чуть в отдалении от горки, Наташа, не дожидаясь, пока лакеи откинут медвежью полость и помогут ей сойти, спрыгнула на снег и побежала вперед. А Лиза даже губу закусила, вновь желая отговорить дочь от этой авантюры.

— Позволь ей, ma Elise, — поднес ее ладонь к губам Александр. — Не успеем оглянуться, и Наташе придется оставить крестьянские забавы. А покамест пусть повеселится от души.

— А ежели салазки перевернутся?

— Так обычно и бывает, — улыбнулся Александр, а потом произнес твердо: — Поверь, ничего худого не случится.

— Maman! Papa! — крикнула им Наташа с высоты холма и помахала ладошкой в белой вязаной рукавичке. За ее спиной стоял высокий лакей с салазками в руках, которые им одолжил кто-то из крестьянских детей, притихших при виде саней с господами из Заозерного.

— Vas-y, ma petite!^[432] — крикнул дочери Александр.

Наташа с размаху плюхнулась на салазки перед лакеем, и тот с силой оттолкнулся, чтобы доставить барышне еще больше радости от быстрой езды. Правда, Лиза не особо оценила рвение лакея, увидев, как салазки помчались вниз по крутому склону. Александр обнял ее за плечи, целуя в висок у меховой опушки капора, но в то же время не отрывал взгляда от холма. Салазки благополучно достигли подножия склона, почти докатившись до саней, и Наташа, выскочив на снег, снова запрыгала от восторга.

— Plus, plus, plus^[433], — попросила она, подбегая к родителям.

— Как должно просить маменьку и папеньку, mademoiselle Natalie? — тут же встрепенулась ее гувернантка.

За эту бледную, худощавую курляндку особо хлопотала перед смертью Софья Иогановна. Девушка приходилась ей племянницей. Ее знания вполне позволяли ходить за Наташей и обучать ее не только немецкому и французскому, но и правописанию. А после переезда в Петербург, года через три-четыре, Александр планировал нанять дочери учителей.

— Je vous en prie, maman et papa^[434], — потупила взор Наташа и забавно присела в неуклюжем книксене. При этом она выглядела так уморительно, что Лиза не сумела сдержать улыбки и кивнула, преодолевая сомнения:

— S'il vous pla^it, faites attention^[435].

— А что Ники и Поль? Могут ли они?.. — Наташа обожала своих кузенов-ровесников, и явно желала разделить с ними забаву.

— Боюсь, твоему дядюшке не по душе такая забава. К тому же негоже заставлять наших гостей ждать, ma petite, — Александр мягко

улыбнулся дочери. — Еще разок, и не более.

Наташа тут же буквально сорвалась с места, чтобы поскорее забраться на горку. Лакей с салазками едва поспевал за маленькой барышней.

— Qu'est-ce qui t'arrive ces derniers temps?^[436] — тихо спросил Александр, большим пальцем поглаживая ладонь Лизы.

Она перевела взгляд с дочери на мужа и заметила, что он вмиг стал серьезным. На лице его по-прежнему играла легкая улыбка, но в глазах не было даже ее тени.

— De quoi as-tu peur?^[437]

Александр давно научился угадывать все ее мысли и чувства, поэтому бессмысленно было отпираться.

— Доктор что-то скрыл от меня?..

— Нет-нет! — поспешила успокоить мужа Лиза, заметив, как потемнели его глаза от страшного подозрения.

Для Александра, когда-то потерявшего и жену, и сына в родах, тягость до сих пор представлялась едва ли не смертельной болезнью. И даже первые легкие роды Лизы ничуть не уняли его страхов.

— Все хорошо, — убеждала она еле слышно, чтобы не услышала сидевшая напротив гувернантка. — Нет причин для тревоги, все протекает как должно.

— Тогда что с тобой? — требовательно спросил Александр. В волнении он повысил голос и привлек внимание гувернантки. Лиза взглянула на него с легким укором.

— Я не могу не думать… — едва вымолвила она. Слова застревали в горле. А потом быстрым и сбивчивым шепотом рассказала о своих страхах, проснувшихся с новой силой после смерти Бориса.

— Перестань, — мягко оборвал ее Александр. Он открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но в этот момент к ним с хохотом подскочила Наташа. Ее шубка и капор были все запорошены снегом.

— Вы видели? Видели?! — восторженно восклицала она, пока лакей подсаживал ее в сани, предварительно стряхнув снег с пышного меха.

— Ты упала, Наташа? — тут же встревожилась Лиза, протягивая руку к дочери и усаживая ее между собой и мужем. — Что-то болит?

— Ах нет, maman! Просто салазки — хлоп, и я ка-а-ак упала! — захлебывалась словами Наташа.

Лакей поспешил подтвердить, что ничего худого не стряслось, просто салазки уже у подножия перевернулись, и они угодили в сугроб.

Глядя на светящееся от радости лицо дочери, Лиза немного успокоилась и улыбнулась Наташе, которая так и засыпала ее вопросами после того, как снова тронулись в путь.

Девочке не терпелось узнать, приедет ли на Рождество крестная, и, если приедет, привезет ли с собой Павлушу. В прошлый визит Дуловых в Заозерное Наташа была буквально очарована юным кадетом в форме с алыми погонами. По протекции графа Дмитриевского Павел нынче обучался в Александровском кадетском корпусе. Натали, в честь которой и назвали ее маленькую крестницу, заметив восхищение девочки пошутила, мол, зря они породнились через крестные узы, могли бы и родственниками в будущем стать.

— Ты же знаешь, ma petite, твоя крестная останется на Рождество в Москве, — напомнил Александр дочери.