На Солнце

Биндер Эндо

Суинертон, как биолог, напомнил нам, что сначала нужно найти подходящую группу крови. Мы закатали рукава, и он взял образцы, чтобы исследовать их под микроскопом. Затем он провел анализ крови Карсена.

— Вторая группа, резус-фактор А, — объявил он.

— Я уже сдавал как-то раз кровь на анализ, — сказал Тарней. — Кажется, у меня вторая группа, резус-фактор А. Так что я…

Суинертон покачал головой.

— Здесь только один человек с второй группой и резус-фактором А, — спокойно произнес он. — Это я.

Чтобы заявить об этом, требовалось

мужество. Мы все это понимали. Будь Суинертон слеплен из другого теста, он мог бы переложить риск на кого-то другого. Он мог бы воспользоваться плохой памятью Тарнея и спасти себя. Даже если бы Карсен погиб от переливания неподходящей крови, всё равно оставался бы призрачный шанс на благополучную посадку. Да, Суинертону потребовалось истинное мужество, чтобы самому вынести себе возможный смертный приговор.

Грубовато, но эффективно Парлетти перекачивал кровь ручным насосом через стерилизованные резиновые трубки. Мы с надеждой наблюдали за состоянием Карсена. У него начался сильный озноб, как иногда случается. Мы укутали его теплыми одеялами.

Суинертон тут же уснул. Он спит до сих пор. По словам Парлетти, особой опасности для него не было, хотя в его состоянии отдать пинту крови — дело нешуточное.

Что ж, теперь мы все чувствуем себя спокойнее. Этот новый кризис, случившийся так близко от Земли, по-видимому, разрешён. Тарней тщательно проверяет ракетный двигатель перед последним запуском. Земля уже кажется нам размером с Луну — завораживающее зрелище.

Шестьсот сороковой день.

Если мы вообще вернемся на Землю, нас будет всего шестеро. Суинертон мертв!

Он так и не проснулся после того, как вчера уснул после переливания крови. Теперь, когда это многое проясняет, я могу раскрыть имя того, кто чуть не ударил Карсена.

Это был Суинертон. Нам, оставшимся в живых, хочется думать, что, идя на смерть, Суинертон думал о том, что хочет искупить свою вину. Он знал, что спасает жизнь человеку, когда-то спасшему его самого — человеку, которого он однажды хотел убить. У нас такой утешительной мысли нет.

Карсен поправляется удивительно быстро. Он уже сидит на койке и снова ведет расчеты. По его прояснившимися глазами мы видим, что его холодный разум вновь взялся за работу. И этот разум нам сейчас жизненно необходим!

Наша скорость всё еще слишком велика. Если бы мы просто приблизились к Луне, тормозя с помощью ракетных двигателей, у нас не хватит топлива для самой посадки. Мы разобьемся. Чтобы снизить скорость, не расходуя топливо, придётся пойти на страшный риск, — говорит Карсен.

Его расчет курса вокруг Солнца оперировал исполинскими цифрами, имея дело с огромным светилом и целыми днями пути. Теперь же он должен рассчитать маневр с использованием куда более деликатных факторов, полагаясь на значительно меньшую гравитацию Луны. Малейшая ошибка в расчётах мгновенно приведёт к нашей гибели.

Мы должны пронестись в считанных футах от твердой скалистой поверхности Луны! Это единственный способ

сбросить скорость до уровня, необходимого для посадки…

Шестьсот сорок первый день.

Мы готовы скользнуть над Луной. Тарней тщательно выровнял корабль, следуя инструкциям Карсена. Мы все напряжены. Мы готовы.

Мы проносимся над валами исполинского кратера Тихо, разминувшись с ними в считаных дюймах. Держитесь!..

На мгновение мы почувствовали, как нижняя часть корпуса скребёт о камни. Карсен ухмыляется, словно именно так всё и задумал.

Продолжая движение по касательной, мы чувствуем притяжение Луны, оно вцепилось в корабль, помогая нам погасить скорость. Сейчас мы на высоте двухсот миль. Маркерс только что объявил, что наша относительная скорость упала ниже отметки, установленной Карсеном для безопасной посадки. Теперь можно включать двигатели для окончательного торможения.

Мы заметили возле Тихо строительный лагерь— там Космическая комиссия возводит постоянную солнечную электростанцию и трансземной космопорт. Мы совершим посадку в долине к северу от него. Если вы там, внизу, слышите нас — приготовьте для нас бочек пять горячего кофе, ладно?

Продолжу после посадки…

Посадка прошла успешно! В баках осталась всего кварта ракетного топлива!

Мы устроили овацию Карсену и начали хлопать его по спине, пока капитан Этвелл не остановил нас. Бедняга Карсен, ухмыляющийся, как школьник, едва ли понимает, что значит быть героем. Когда мы сказали, что по возвращении на Землю в его честь устроят парад, а на грудь приколют медаль, он буквально побледнел.

Тарней только что произнёс поразительную вещь. Он вдруг отчетливо вспомнил, что у него вторая группа крови с резус-фактором А. Если бы Суинертон так решительно этого не отрицал, Тарней тоже мог бы стать донором. Суинертон сознательно принес себя в жертву!

Я смотрю сейчас на лагерь и на гору рядом с ним — гору Чарльза Суинертона. Мы видим огромные голубые искры на её вершине — искры, которые будут вспыхивать до тех пор, пока человек способен заменить установленный там селеновый элемент. Это вызывает горькие воспоминания у капитана Этвелла, Парлетти, Маркерса и у меня — ветеранов экспедиции на Марс. Чарльз Суинертон установил тот первый селеновый элемент как сигнал для нашего спасательного корабля, пожертвовав при этом жизнью. Мы видим рабочих, выводящих там его имя огромными золотыми буквами.

Там же будет высечено имя его брата Ричарда Суинертона. Его тело будет покоиться в том же склепе на вершине горы. Братья Суинертоны смогут вечно взирать на космос, сумевший забрать у них жизни, но не великий дух первопроходцев.

В летопись космических путешествий будут вписаны ещё три имени — тех, кто погиб на Венере: Домберга, Гривза и Уилсона.

Сейчас по долине в нашу сторону бегут люди в скафандрах. Скоро мы с ними встретимся.

Венерианская Экспедиция Номер Один завершает передачу.