На углу, у Патриарших...

Хруцкий Эдуард Анатольевич

— Пьяный, что ли?! — проорал шофер.

— Друг, выручай! — Стас подошел к открытому оконцу «Волги». — Стала — и ни с места! Понять ничего не могу!

Шофер вылез из «Волги», подошел к пестрому авточуду и высказался:

— А я понять не могу, как она еще бегает.

Он открыл капот, заглянул в двигатель и спросил:

— Ты когда-нибудь в мотор заглядывал? Хотя бы для интереса.

— Да вот купил на днях по дешевке, чтобы на садовый участок ездить, — затараторил Стас. — А так — водить вожу, а в механике

этой не секу ничего.

— Ну, смотри ты! — удивился шофер. — А двигатель в полном порядке. Тут просто контакт отошел. — Он пошуровал в моторе чуток и сказал: — Садись и езжай.

— Сколько я должен? — Стас сунул было руку в карман.

— За такую работу деньгами не берут, — тонко намекнул шофер.

— Нон проблем! Тогда по рюмке! — предложил Стас, полуобнимая собеседника за плечи одной рукой, а второй указывая на двери кафе.

— Хоп! — весело согласился шофер. — Я только машину поставлю.

Разместившись за столиком уютного кабачка на Патриарших прудах, новоиспеченные приятели огляделись по сторонам.

— Гриша, здесь все схвачено, сейчас будет как в лучших домах, — заверил Стас.

И действительно, к их столику уже бежала официантка.

— Станислав Федорович, как всегда? — с торопливой любезностью спросила она, замерев перед Стасом едва ли не по стойке «смирно».

— У меня гость, Люда. Оформи, как надо, на двоих, — солидно распорядился Стас.

Вскоре на столе уже стояла семисотграммовая бутылка «Лимонной», а вокруг нее расположились тарелки с подобающей напитку обильной закуской. Стас налил по первой.

— Спасибо, Гриша. За твое здоровье! — провозгласил он тост.

Выпили.

— Тебя здесь уважают, — заметил Гриша.

— Мой район, — пояснил Стас.

— Я этот район хорошо знаю. Хозяина последние три дня сюда на квартиру возил, — сообщил Гриша.

— А где он живет? — как бы без особого интереса спросил Стас.

— Жил, — поправил шофер.

— Переехал, что ли?

Стае великолепно имитировал ни к чему не обязывающий застольный треп, а на самом деле весь превратился в слух.

— Умер хозяин… Застрелился, — повесил буйну голову Григорий.

— Проворовался? — весело подхватил Стас.

— Да ты что, Станислав! — замахал руками шофер. — Честнейший человек был! Я так думаю, что из-за бабы.

— От этих баб — одна беда, — мудро изрек Стас, многозначительно кивая. — Красивая?

— Класс! — определил Гриша и загрустил. — Эх, Лариса, Лариса!

— Ты ее хорошо знал? — как бы между прочим поинтересовался Стас.

— Ну, как знал? — пожал плечами Гриша. — Возил раз двадцать ее домой, в Несвижский, шесть. Вот вроде бы и женщина душевная, а довела. Давай помянем моего хозяина.

Теперь разлил Гриша, и они, не чокаясь, выпили.

Из кладбищенских ворот тянулась невеселая толпа. Чиновные

рассаживались по персональным автомобилям, остальные устраивались в автобусе. Разъехались.

Тогда из красных «жигулей» вышла Лариса и направилась к кладбищу. Немного подождав, Никольский закрыл дверцу многоцветного своего автомобиля и на солидном удалении последовал за женщиной.

Она села в «Жигули», положила руки на баранку, лбом уткнулась в руки и застыла в неподвижности. Никольский ждал. Наконец Лариса подняла голову и включила зажигание. И он решился: открыл дверцу красных «жигулей» и сказал:

— Здравствуйте, Лариса Константиновна. Я майор Никольский из уголовного розыска. Мне крайне необходимо с вами поговорить.

Она, продолжая глядеть перед собой, спросила равнодушно:

— О чем?

— О ваших взаимоотношениях с Георгием Тимофеевичем Шадриным, — как можно мягче произнес Никольский.

— Шадрина нет. Нет и никогда уже не будет никаких взаимоотношений, — горько вздохнула женщина. — Мне не о чем с вами говорить, — добавила она без злости, печально и безнадежно.

— Я понимаю, вам тяжело. Но придется поговорить, Лариса Константиновна, — произнес Сергей с деликатной настойчивостью.

— Вон та пестрая машина — ваша? — вдруг спросила Лариса и, увидев утвердительный кивок Никольского, продолжала: — Я ее у себя в Несвижском еще заметила. Если уж следите, то не в таком приметном автомобиле.

— Я не следил. Я сопровождал вас, — возразил Сергей.

— Не вижу разницы, — отмахнулась Лариса.

— Разница есть. Если бы я следил, вы бы меня не заметили. — Никольский склонился к оконцу, и они встретились взглядами. — Я вас очень прошу ответить на несколько вопросов. Очень.

Лариса весьма нехорошо улыбнулась и, решившись, открыла дверцу.

— Ладно, садитесь, — разрешила она и тут же объяснила: — Мне необходимо выговориться, поговорить о Георгии, рассказать, какой он был замечательный. Но не с кем и некому. Разве вот только с майором милиции. Как вас зовут, майор?

— Сергей Васильевич.

— Пока не разойдусь, задавайте вопросы, Сергей. Мне так легче.

Никольский устроился на сиденье рядом с ней и задал первый вопрос.

— Ваш роман с Шадриным — это было серьезно для него и для вас?

— Не роман, Сергей. Любовь, — твердо поправила его Лариса, и видно было: для нее эта разница принципиальная.

— Поначалу мне казалось, что Шадрин имел дело с высокооплачиваемой проституткой… — осторожно высказался Никольский.

— Вы не ошиблись, — перебила его Лариса. — Я действительно высокооплачиваемая проститутка. Только как вы узнали, что у Шадрина была женщина?

— Мне об этом нелегко говорить, Лариса, но другого выхода нет… — Сергей помедлил. — Рядом с телом Шадрина была обнаружена пачка фотографий, на которых сняты вы и он.