На углу, у Патриарших...
Шрифт:
Закончив дело, Никольский снова покосился на Наташу. И оказалось, что он попался… Наташа успела распрощаться с Жанной и теперь издали наблюдала за Сергеем — серьезно и чуть испуганно.
Он подошел и виновато улыбнулся.
— Так что я тебе ответила? — спросила Наташа.
— Когда? — прикинулся он дурачком.
— Во сне, — пояснила она нетерпеливо.
— Сама, наверное, помнишь… — Он прищурился, улыбаясь хитро.
— Погоди, не путай меня… — Нарочито серьезно она подняла указательный палец на уровень его лица. — Чей сон? —
— Мой! — торжественно заверил Никольский.
— Как же я могу его помнить? — осведомилась она менторским тоном.
— Ну, раз ты в нем была… — Никольский изо всех сил сдерживал улыбку, но сдержать не мог.
— Господи, чушь какая! — возмутилась Наташа. — Перестань сиять! — И, не выдержав, сама рассмеялась, избавляясь от пережитого волнения. — До чего же ты глупый!
— Догадалась? Жаль. Уж я скрывал, скрывал… — притворно посетовал Сергей.
— Зря не познакомила тебя с Жанной, — Наташа покачала головой. — Вот бы парочка вышла!
— Что же ты?!. — воскликнул Сергей, как бы очень сожалея об упущенном знакомстве.
— Пожадничала, — улыбнулась Наташа. — Дурачок, да мой.
— А мне она так понравилась! — продолжал балагурить Никольский.
— Не только тебе… — произнесла Наташа таинственно.
— Кому еще? — поинтересовался Сергей, изображая крайнее неравнодушие к Жанне и ее знакомствам.
— Старая любовь Алеши Тарасова, — сообщила Наташа и осеклась.
Никольский мгновенно переменился. Улыбка сбежала с его лица, в глазах появился хищный и азартный сыскной блеск.
— Эй, не делай стойку! — воскликнула Наташа. — У них давно уже все в прошлом, насколько я понимаю…
— Вы подруги? — деловито спросил Никольский, поневоле переходя на официальный тон опроса свидетеля.
— Боже сохрани! — Наташа истово перекрестилась. — Послушай, нам обязательно о ней говорить? — спросила она, постепенно накаляясь. — Ты считаешь, самый подходящий момент?
— Нет, конечно, — признал Никольский.
— Покажи, что купил. И выбрось эту стерву из головы! — велела Наташа уже безо всякой ласки в голосе.
— Уже выбросил, — заверил Сергей и тут же снова задал вопрос: — Она здесь работает?
— Раньше работала, — ответила Наталья неохотно.
— А теперь? — быстро спросил Никольский. Наташа вздохнула и отчеканила раздраженно, но ровным голосом:
— Полякова Жанна. Отчества не знаю. Возраст — на пять лет старше, чем выглядит. Образование очень среднее. Хватка железная, как у мышеловки. Имеет собственную ювелирную лавку в Нью-Йорке.
— Зачем приехала? — Сергей уже не мог остановиться: он продолжал делать свою работу, будто и впрямь разговаривал не с возлюбленной, а со свидетелем по очередному уголовному делу.
— По причинам, о которых мне ничего не известно. Еще вопросы, гражданин начальник?.. — произнесла Наташа с тихой яростью.
— Прости… — опомнился Сергей.
Наташа отвернулась. Достал, мент… Даже такие минуты умудрился испортить.
Никольский достал из кармана две коробочки.
— Посмотри, пожалуйста, — попросил он покаянно.
— Не сейчас, — отказалась Наташа, не оборачиваясь.
— А когда? — Сергей терял почву под ногами: он понимал, что обидел любимую, но как ей объяснить, что сделал он это не нарочно.
— Не знаю… — холодно отозвалась Наташа. — Когда вспомню, что я тебе ответила — в твоем сне.
—
В ресторане шла та же самая вечерняя программа. Хор цыган располагался на эстраде, а солист Гулевой бродил со скрипкой по залу. Совершив очередной круг, он развернулся и вдруг на секунду замер, не спуская взгляда с крайнего столика. За столиком сидели Володя и Яна. Гулевой приблизился к ним. Скрипка звучала нежно и трогательно. Он играл для Яны, но смотрел на Володю. И воображение цыгана пустилось в пляс, обгоняя мелодию. У Володи появились очки… борода… патлатый парик. Теперь за столиком сидел человек, знакомый Гулевому: тот самый журналист, что расспрашивал его о фамильной броши. Песня кончилась. Раздались аплодисменты. За столиком сидел прежний Володя — богемный представитель свободной прессы в легком подпитии.
— Извините, — сказал Гулевой. — Кажется, мы знакомы?
— Ага, — согласился Володя. — Кочевали вместе. По степи.
— Вы были у меня в гостях, — напомнил цыган.
— Верно. В кибитке, — издевался журналист.
— Володя, не заводись, — предупредила Яна.
— Дома были, — уточнил Гулевой.
— Гляди-ка, — улыбнулся Володя Яне. — У него и дом есть.
— Я прошу тебя, — снова предупредила она.
Володя снисходительно посмотрел на Гулевого.
— А ты ничего не путаешь? — спросил он мягче.
— Нет, — покачал головой цыган. — Я сомневался, пока не услышал ваш голос. Но теперь совершенно уверен.
— И что тебе надо? — вновь моментально окрысился журналист.
— С вами в милиции хотят поговорить, — произнес Гулевой твердо.
— Вот номер! — возмутилась Яна. — Да кто вы такой?
— Чокнутый, — объяснил ей Володя. — Разве не видишь? Пошли отсюда.
Он бросил на стол деньги и поднялся. Гулевой преградил ему путь.
— Боюсь, придется немного задержаться! — заявил он решительно.
— Пошел ты!.. — рассвирепел Володя и толкнул Гулевого в грудь.
— Володя! — крикнула Яна.
Но было поздно. Гулевой отлетел к соседнему столику и рухнул на него спиной, ударив скрипкой по голове кого-то из новых русских. Другие новые русские, сидевшие там же, вскочили и, вмиг вспомнив недавнее свое пролетарское прошлое, кинулись с кулаками — кто на Володю, кто на Гулевого. Хор цыган, теряя приклеенные усы и бороды, под которыми обнаруживались чисто славянские лица, поспешил на выручку своему солисту. Драка закипела нешуточная…