На виду

Уиллис Дэн

— Что случилось?

— Военные разослали объявления в поисках рунописцев с исключительными способностями. Они обыскали мой дом и дома других людей в поисках "Монографии". Когда война закончилась, они официально прекратили поиски, но рунописцы, состоявшие на службе в армии, увидели в "Монографии" столько всего интересного, что не могли с ней расстаться. Они создали тайное общество, чтобы найти ее.

— И у тебя уже была мишень на спине.

— А теперь она и у тебя, — сказал Игги. — Разве ты не понимаешь? Любой, кто знает

о "Монографии", становится мишенью. Вот от чего я хотел тебя уберечь. Только представь, что было бы, если бы твой друг Дэниел заподозрил, что книга у тебя. А что, если бы он вскользь упомянул об этом в разговоре с отцом?

Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Дэнни было бы все равно, если бы "Монография" оказалась у Игги, но его отец не смог бы устоять. Он бы попытался выломать дверь в особняке и забрать книгу.

— А что насчет Сорши? — продолжил Игги. — Почему она… — Игги замолчал, на его лице отразилось удивление. Он медленно повернулся к Алексу. — Ты сказал, что она применила к тебе заклинание правды в мастерской Томаса Роквелла, — сказал он. — Это было вчера вечером. После того, как ты нашел книгу. Она знает?

Алекс рассмеялся и покачал головой.

— Ты же знаешь, что нет, — сказал он. — Ты как раз собирался сказать, что бы она сделала, если бы узнала, что книга здесь, и был бы прав.

— Тогда как…

— Заклинания правды запрещены не потому, что они работают, — сказал Алекс. — Они запрещены, потому что на них нельзя положиться. Помнишь дело Линдберга? К тому времени, как они выбили правду из сообщника, ребенок уже был мертв. Чтобы обмануть заклинание правды, нужно просто сказать правду получше.

Иджи по-прежнему выглядел встревоженным.

— Сорша спросила меня, могу ли я до конца распутать руну, которую использовала Эвелин, — сказал Алекс, загибая палец. — Я сделал эту руну такой, что ее нельзя распутать, не вернувшись к исходному варианту и не начав все сначала. Я сделал это на случай, если руна попадет не в те руки.

— То есть, когда ты сказал, что не можешь, ты говорил правду, — сказал Иджи. — Просто не всю правду.

— Заклинания правды заставляют отвечать, — сказал Алекс. — Они не заставляют вдаваться в подробности. Далее, — сказал он, загибая следующий палец. — Сорша спросила меня, нашел ли я "Монографию".

— Но ты ее нашел.

Алекс с ухмылкой покачал головой.

— Нет, я просто обнаружил ее на нашей книжной полке. Ее нашел ты. Найти можно только то, что потеряно, а книга на полке на самом видном месте не потеряна.

Иджи смотрел на него с недоверием.

— Разве это не твоя интерпретация?

— Конечно, — сказал Алекс. — Но заклинание было наложено на меня, и его действие ограничено тем, во что я верю.

— И это все?

— Нет, она спросила, буду ли я когда-нибудь искать "Монографию". Я мог бы честно ответить, что у меня нет никакого желания ее искать.

Игги усмехнулся,

но тут же снова посерьезнел.

— Тебе повезло, — сказал он. — Если бы она задавала более каверзные вопросы, мне пришлось бы снова исчезнуть. Вот почему тебе нужно забыть о том, что ты прочитал в этой книге. Если ты начнешь добавлять в свой арсенал новые мощные руны, она обо всем догадается. Она не дура, знаешь ли.

Алекс пожал плечами. Конечно, Игги был прав. "Монография" была полна удивительных и мощных концепций, но ему придется не использовать их в своей профессиональной деятельности.

По крайней мере, большинство из них.

Алекс закрыл "Монографию" и поднял ее.

— Здесь есть кое-что очень интересное, — сказал он. — Я бы хотел услышать твое мнение.

Игги рассмеялся.

— Там есть записи Да Винчи и Бенджамина Франклина, — сказал он. — Сомневаюсь, что я смогу что-то добавить.

— Я так не считаю, — возразил Алекс. — Ты взял эти руны и включил их в свою книгу знаний. Ты должен был сделать их мощными, но не настолько, чтобы люди задавались вопросом об их происхождении. Думаю, тебе еще есть чему меня научить.

— Но надолго ли? — прошептал Игги.

— А это важно? — спросил Алекс. — Я сделал то, что сделал бы ты на моем месте, то, что сделала бы Сорша, если бы могла. Ты позволишь этому разрушить нашу дружбу?

Игги выпрямился и глубоко вздохнул.

— Нет, — наконец заявил он. — Но я всё ещё злюсь из-за книги.

— Прости, — сказал Алекс. Он не знал, что ещё сказать. Ему следовало понять, что у Игги были веские причины скрывать от него эти сведения. Ему следовало довериться этому человеку.

— И я тоже прошу прощения, — сказал Игги, тяжело опираясь на каминную полку. — Я бы не стал обременять тебя "Монографией", но рад, что ты узнал правду.

— Что теперь? — спросил Алекс после долгого молчания.

Игги оттолкнулся от каминной полки и поставил " Монографии Архимеда" на место на книжной полке.

— Теперь мы будем вести себя так, будто ничего не произошло, — сказал он. — Мы обязаны сделать так, чтобы книга не попала в чужие руки.

— Но мы будем её изучать, — сказал Алекс. — Я хочу узнать много нового.

— Согласен, — сказал Игги. — Но я решаю, что мы будем изучать. Ты ещё не готов ко всему.

— Согласен, — сказал Алекс.

Игги протянул ему руку, и Алекс пожал её.

— Я голоден как волк, — сказал он, явно чувствуя себя лучше, чем в последние дни. — Пойдём поедим.

Алекс поставил ширму перед камином, пока Игги переодевался в пиджак. Он не чувствовал никаких изменений, но знал, что почва под его ногами изменилась. Шляпа, которую Игги одолжил ему, висела на вешалке в коридоре, и он надел её на свои седые волосы, прежде чем выйти на крыльцо. Вдалеке в небо уходила Эмпайр-Тауэр, сияя накопленной энергией. Время от времени с неба срывалась молния и ударяла в шпиль.