На зоне

Сухов Евгений Евгеньевич

После суда к Миронову в кабинет зашел Беспалый. Он молча подошел к столу и протянул руку.

– Молодец. Все прошло гладко. Комар носу не подточит. Сегодня вечерком жди гостинцев. И до скорого! Думаю, пора тебя, Митя, повысить в звании. Ну бывай!

Когда за Беспалым захлопнулась дверь, Миронов печально воззрился в окно. Интересно, когда это кончится? Наверное, никогда. Он вспомнил, что до него в горсуде Северного городка председательствовал Матвей Сергеевич Рыбин. Перед уходом на пенсию, четыре года назад, он вызвал к себе Миронова и долго с

ним беседовал при закрытых дверях. Смысл беседы заключался в одном: Рыбин советовал своему молодому преемнику никогда не конфликтовать с представителями власти. Он Указал ему сухоньким пальцем на черный телефон на своем столе и пророкотал:

– Мне по этой дуре лет двадцать звонили. И тебе будут звонить. Слушай внимательно, соглашайся. И выполняй. Тогда продержишься тут до пенсии. А иначе – со свету сживут.

Миронов встал и подошел к окну. От здания суда отъезжал «воронок», в котором увозили только что осужденного на десять лет Владислава Игнатова.

Все, сгинул парень, подумал Миронов. Погубил я тебя!

ГЛАВА 33

Тормоза заскрежетали, и локомотив, шумно выдохнув в стужу колесные пары, остановился.

– Приехали, голубчики, – злорадно проговорил подполковник Беспалый и выплюнул остаток папиросы себе под ноги. Чинарик проделал в воздухе великолепное тройное сальто и воткнулся изжеванным концом в свежевыпавший снег, а красный уголек – маленький злобный вулкан – пыхнул серым дымом и потух навсегда. – Я их научу любить свободу! – процедил подполковник сквозь зубы и уверенно двинулся в сторону остановившегося состава.

Вдоль узкоколейки, с автоматами в руках, выстроился взвод солдат – это было первое оцепление, а всего лишь в нескольких шагах от него, впритык к эшелону, удерживая яростно рвущихся собак, стояло второе.

Солдаты успели изрядно промерзнуть на двадцатиградусном морозе, но, проклиная в душе опостылевший край, въедливых командиров и матерых уркаганов, стойко продолжали нести тяготы срочной службы.

Собаки надрывались от лая, неустанно рвались вперед, как будто хотели искусать стальные колеса локомотива, но строгие хозяева то и дело усмиряли овчарок, охаживая их концами поводков по спине, как нерадивую скотину.

С подножки локомотива, прямо в глубокий снег, спрыгнул молодой розовощекий капитан. Он отряхнул рукавицей приставший к голенищам снег и бодренько поднял руку к ушанке, крепко завязанной под подбородком.

– Здравия желаю, товарищ подполковник. Как видите, прибыли вовремя, ни на минуту не задержались.

– Хвалю, – Беспалый стянул рукавицу и крепко пожал протянутую ладонь. – А то при таком морозе дожидаться, так до пенсии не доживешь.

– Ну вам-то уж грех жаловаться, Александр Тимофеевич! Здоровье у вас медвежье...

– Сколько в эшелоне?

– Немного. Двести пятьдесят душ. Ну и намучился я с ними! Один раз чуть эшелон не перевернули.

– Как же это они так? – усмехнулся подполковник.

– А вот так! Стали бегать от одной стенки вагона

до другой, грелись, и так раскачали вагон, что он едва под насыпь не опрокинулся. Сами бы, конечно, угробились, но и солдатиков бы покалечили. Только автоматными очередями и сумели их успокоить. Слава Богу, отмучился. В этот раз, как никогда, устал. Эта компашка, товарищ подполковник, вам сюрпризов еще наприподносит, попомните мое слово.

– А я с ними вошкаться не собираюсь, загоню их сей же час в «сучью» зону – там их пускай научат хорошим манерам!

– Вы, Александр Тимофеич, прямо весь в батю, ничем вас не проймешь. У меня вот так не получается.

– Ничего, капитан, послужишь у меня, и у тебя выйдет: не можешь – научим, не хочешь – заставим.

– Товарищ подполковник, а спирт у вас есть? – осторожно поинтересовался капитан и пояснил: – Вроде и взяли с собой немало – целую канистру, да тут такие морозы пошли, чуть дуба не дали, только спирт и спас. Пили ковшами, как компот, и за два дня весь недельный запас выдули.

– Мне это знакомо, – понимающе хмыкнул Беспалый и довольно похлопал по плечу капитана: – Зайди в сторожку, там тебе плеснут, отогреешься... – небрежно махнул он в сторону крепко сколоченной избы, которая чернела за станционным домиком.

Глаза молодого капитана радостно блеснули, он заговорщицки подмигнул стоящему рядом навытяжку солдатику и, придерживая левой рукой распахнувшуюся шинель, заторопился к избе. На душе у капитана стало покойно. Позади осталась длинная дорога, опостылевшая ответственность за заключенных и бесконечный холод, который не давал вздремнуть ни на секунду. Пусть теперь с этим этапом подполковник Беспалый повоюет. Капитан даже зажмурился. Боже, до чего хорошо, даже представить трудно – впереди его ждет отдых: стакан спиртяшки, банька и теплая мягкая постель, возможно под боком у какой-нибудь бабенки, если Беспалый не пожлобится.

Уже взявшись за ручку входной двери, капитан обернулся и прокричал в мороз – его молодой голос был полон надежды:

– А бабы здесь у вас симпатичные есть? Адресок не дадите?

– Ты к лосихе сходи, может, она и даст, – задорно отозвался довольный лихим командированным Беспалый.

– Нет, я серьезно! Та-а-щ подполковник?

– А если серьезно, то есть неподалеку тут женский лагерь. Но смотри, капитан, чтобы они тебя на части не порвали. Бабы без мужиков звереют. Про отдых тогда забудь. Выспаться не надейся, заставят трахаться до утра. Так что ты подумай хорошенько и хер свой побереги.

– Спасибо, что предупредили, – улыбнулся капитан и уверенно распахнул дверь сторожки. Из глубины комнаты в лицо ему ударили клубы теплого воздуха, запахло салом и жареной картошкой.

«Нет уж, Александр Тимофеевич, – с радостью подумал капитан, – лучше я до утра спать не буду, но ближайший вечерок и ночку обязательно проведу в обществе вольноотпущенной девицы, а уж она-то пусть постарается и крепенькими ручонками и кое-чем еще, что у нее там есть, утолит желание, развеет тоску».