Начало Игры
Шрифт:
— Я не уверен. — возразил Сфагам — кажется, задета селезёнка. Олкрин, принеси эликсир.
— У нас тоже есть целебные травы, — вставил возница.
— Это потом… Займитесь вашими ранами.
— Займёмся, займёмся…-проговорила женщина с привкусом вызова в голосе. Она выпрямилась и, скрестив руки на груди стала наблюдать, как неожиданные союзники умело обрабатывают рану, используя эликсир из маленького тончайшей работы серебряного сосуда.
— Я — Гембра, — представилась она.
— А я — Олкрин, — парень вскочил, шутливо приподнимая свою маленькую чёрную шапочку.
— Стамирх — купец из Тендекара, а Лутимас — продолжала она, кивая на возницу — его племянник. А я охраняю…
— Меня зовут Сфагам — сказал монах, не отрываясь от
— Вообще-то я бы и без вас справилась. Не в первой…
— Ещё бы! Кто б сомневался! — съехидничал Олкрин. — В следующий раз только ручкой помашем!
Сфагам едва заметно улыбался. Закончив работу, он поднялся. Лутимас тоже ухмылялся разбитыми губами.
— А вообще, здорово ты их… — голос Гембры стал мягче, — чик-чик — и готово!
Теперь смеялись все.
— Ты где так научился?
— Это мастер. — Неожиданно проговорил раненый купец. Его затуманенный болью взгляд на минуту приобрёл ясность. Нетвёрдая рука указала на знак уробороса.
— Вот, что значит бывалый человек! Лишних вопросов не задаёт. — прокомментировал Олкрин, искоса глядя на Гембру.
— А ты, сегодня провинился. — заметил Сфагам ученику.
— Вот ещё! — наиграно возмутился тот, — за мной сегодня двое! Не то, что у тебя, но всё-таки…
— Ты пропустил удар. — серьёзно сказал учитель. — И удар смертельный, хотя и простой. Разве можно стоять прямо лицом, когда в тебя целят пикой? Возьми он чуть левее — и неизвестно кто бы за кем сегодня был. Тебе просто повезло… Ладно… завтра отработаем… В дороге поговорим. — закончил Сфагам, — надо раненого пристроить, похоронить вашего, да и этих тоже. Не бросать же так.
Глава 2
Настоятель Братства Соляной Горы был с утра особенно задумчив и даже немного хмур. Утренняя медитация была необычной. Сознание сидящего перед окном наставника ещё не погрузилось в транс, когда устремлённый в облака взгляд стал замечать нечто странное. Одна из невесомых белых подушек вдруг стало непонятным образом видоизменяться. Но это были не те изменения, которые фантазия сама придаёт зрению, извлекая из текучей ватной стихии мириады образов. Это облако менялось само. Оно, будто намеренно приближалось, приобретая на лету вид струящейся нитевидной массы. В центре её обозначилось даже нечто вроде лица. А затем появился голос. И голос этот слышался не ухом, а доносился откуда-то изнутри. Слова стёрлись из памяти. Сознание растворилось, мысли уступили место созерцанию всплывающих из пустоты форм. Выход из медитации был почти болезненным… Весь день наставника не покидало ощущение, что кто-то завладел его волей или, по крайней мере, настойчиво пытается это сделать. Он ещё не знал, что хочет от него чужая воля, но сопротивлялся изо всех сил. И вот теперь, к концу дня напряжение стало невыносимым. Ещё лет десять назад ему не составляло труда блокировать любые атаки из тонкого мира. Но теперь… Старость… На огромном покатом лбу легла скорбная складка.
— Учитель позволит войти? —
— Войди. —
Наставник поднял голову. В дверях показался слуга с небольшим глиняным блюдом в руках. На нём был обычный ужин наставника — кружка свежего молока и пресное печенье. Слуга оставил блюдо на низком ореховом столике и с почтительным поклоном направился к выходу. Он уже почти скрылся за дверью, когда его остановил голос учителя.
— Позови братьев Анмиста, Велвирта и Тулунка. Чужой голос в голове издал гулкий вздох одобрения. Надев шапку с гербом Братства и большой диадемой, настоятель преобразился, приняв торжественный вид. Но и это не помогло скрыть усталость и болезненную тревогу. С этого момента сознание оставило сопротивление. «Пусть делается, то что делается. Как говориться, не я, но через меня…»
Первым вошёл Тулунк. Это был низкорослый, необычайно коренастый и широкий в плечах мужчина, похожий на степняка-кочевника. У него было скуластое лицо с узкими жёлтыми глазками. На бритой голове чернел узкий чуб — знак принадлежности к особой группе братьев-воинов.
Учитель не спешил с разговором. Несколько минут он внимательно смотрел на братьев не нарушая молчания. Каждый из них был связан с ним особой незримой струной. Настройка на эта струну — тончайший сплав мыслеформ и ощущений позволяла наставнику в любой момент и на любом расстоянии почувствовать состояние каждого из своих подопечных, а иногда даже и прочесть их мысли. Сейчас дух всех троих был спокоен.
— Сегодня утром, — начал наставник, — в Братстве Совершенного пути произошло исключительное событие. Теперь учитель явственно чувствовал, что его голосом говорит кто-то другой. — Один из Высших Мастеров и его ученик покинули Братство. Такова была воля настоятеля. Эти двое более не причастны к союзу ищущих совершенства. И для нас они теперь столь же чужды, как и обычные люди за стенами Братства.
Настоятель выдержал долгую паузу.
— Так вот, — продолжил он, — этот мастер — не просто достиг высот. Он отмечен особо. Если через него в мир попадут секреты нашего мастерства — это ещё полбеды…— Наставник снова умолк.
— Учитель, — подал голос Велвирт, — разве всякий, покидающий Братство не даёт клятвы молчать о всех тайных знаниях?
— Кто сегодня верит клятвам? — тихо ответил за учителя Анмист. Учитель удивлённо поднял глаза.
— Разве я кончил говорить?
Монахи почтительно опустили головы.
— Итак, если тайные знания попадут в мир — это ещё полбеды… Дело в том, что этот человек может стать опасным ересиархом и нанести вред самим основам, на которых стоит наше общее учение. Как вы знаете, мы расходимся в некоторых вопросах с братьями Совершенного Пути. Но основы учения едины. Искушение сомнением — вот что он несёт в мир. У него даже есть уже один ученик. Но он пока не опасен. Так вот, я поручаю вам убить этого человека. Ответственность ляжет только на меня.
Вновь наступила пауза. Теперь наставник чувствовал все три струны предельно отчётливо.
— Имя?
— Имя?
— Имя? — безмолвно вопрошали три внутренних голоса.
— Его зовут Сфагам. Вы все его знаете. А ты, Анмист, даже имел с ним учёную беседу.
— Да, учитель. Это был открытый диспут. Мы спорили о толковании второй и пятой части Книги Круговращений.
— Тогда тебе тем более понятно моё беспокойство. Это будет самой трудной задачей в вашей жизни. И дело не только в том, что Сфагам — сильнейший из мастеров. Есть силы, которые стоят за всем этим… Есть силы, которые будут вам помогать…, но есть силы, которые будут и на его стороне. Я даже сам не понимаю, откуда я это знаю. Ученики едва заметно переглянулись.