Над полем боя
Шрифт:
Мастерски посадив самолет, летчик, как ни в чем не бывало, зарулил на стоянку и только тут обнаружил потерю.
– Вообще, оно лишнее - это колесо!..
– подначивал Порсина мой ведомый Миша Бабкин, радуясь представившемуся случаю посмеяться.
Летчики братских полков в повторном вылете на аэродром Боровское уничтожили несколько самолетов-истребителей, произведших посадку и не успевших взлететь, вывели из строя летное поле и взорвали склад с боеприпасами.
Когда мы перебазировались на этот аэродром, личному составу полка пришлось собирать разбросанные
Северо-западнее Брянска находился еще один фашистский аэродром с коротким плаванием Сеща. Маленький кружочек на карте давно привлекал внимание наших летчиков. Именно с этого аэродрома взлетали всем надоевшие воздушные разведчики противника и корректировщики артиллерийского огня. На Сеще базировалась и бомбардировочная .авиация фашистов. Так что не удивительно, что этот аэродром беспокоил нас, как заноза.
Но ударить как следует по Сеще раньше не хватало сил. Да и далековато было. Успешный налет на Шаталово показал, что летчики нашего соединения вполне подготовлены для решения сложных задач. Вскоре был получен приказ - нанести удар по аэродрому Сеща.
В этом налете опять участвовала вся дивизия. От нашего полка две группы по шесть самолетов возглавлял майор Бондаренко. Когда объявили состав групп и ведущих, моя фамилия не была названа. Стало как-то не по себе. Еще не случалось у нас такого, чтобы летчики летели на задание, а командир оставался дома.
Нет, здесь что-то не то! Прошу майора Карякина разрешить самому вести свою группу.
– Ваших поведет Воздвиженский, - объяснил Василий Георгиевич.
– А вы полетите в паре со мной. Задачу узнаете позже!
Все. Теперь бесполезно настаивать. Ну да ладно! Лететь в паре с командиром - всегда интересно и поучительно.
Весь вечер мы были заняты подготовкой к заданию. Обсуждали маршрут, особенно тщательно разбирали действия при подходе к цели и в начале атаки. Внимательно изучили фотопланшет аэродрома Сеща. Наметили, кому какую цель атаковать, как маневрировать, куда уходить после атаки. В конце дня командир полка собрал всех, и летчики еще раз обсудили в деталях порядок выполнения боевой задачи.
Затем Карякин предоставил слово майору Бондаренко. Это был удивительно спокойный человек. Мы собирались громить аэродром Сеща - фашистское осиное гнездо. От одного сознания важности предстоящего полета по спине пробегали мурашки, а Михаил Захарович говорил с нами так спокойно и деловито, что можно было подумать, будто мы готовимся лететь туда с визитом вежливости.
Представитель братского 172-го истребительного авиационного полка напомнил порядок встречи с истребителями сопровождения, назвал фамилии ведущих, хорошо нам известных летчиков. Они уже много раз сопровождали наш полк, и мы успели с ними подружиться.
Закончена постановка задачи. Командир отпускает всех на отдых, кроме меня.
– Останьтесь, Ефимов, - слышу его голос.
Задача у нас оказалась простой. В паре с командиром
Утро 23 июня 1943 года выдалось хмурым. Изредка сеял мелкий дождь. Рыхлые серые облака низко висели над летным полем. По всему было видно, что вылет не состоится. Летчики собрались под плоскостями командирской машины и ожидали вызова на КП. Кто-то из молодежи стал сетовать на погоду:
– Лететь бы надо, а ты сиди, как цыпленок, под крылом и кисни!
– Да что ты ноешь! Война, что ли, кончается? Еще успеешь получить свою звезду!
– успокоил его невысокий крепыш Миша Захаров. Его поддержали Леша Панфилов, Коля Киселев, Миша Пучков, Костя Среднев. Это наши ветераны, обстрелянные бойцы, побывавшие в разных переделках, на которые так щедра была война.
Я с капитаном Малинкиным иду мимо летчиков на КП.
– Саня, заходи к нам!
– слышу голос лейтенанта Бабкина.
Никак не приучу его на службе обращаться по воинскому званию или хотя бы "товарищ командир". До чего же пронырливый этот лейтенант! Везде старается успеть, хочет знать - сорок вопросов сразу. Правда, ведомый он надежный. Не отстанет, не бросит. Настоящий щит, как говорят истребители.
В ожидании сигнала на вылет на КП собралось все наше командование. Разговор не клеился. Офицеры перебрасывались односложными фразами, просто чтобы не молчать.
Сигнал на вылет последовал так неожиданно, что сначала все с недоумением посмотрели на майора Полякова. Начальник штаба как-то почти шепотом произнес слово "вылет", продолжая слушать указания. Прижав одной рукой телефонную трубку, другой он показывал нам на дверь. Но никто но пошевелился. И только команда "По самолетам!" вывела нас из оцепенения.
Пока летчики занимали свои места, мы с командиром полка, не задерживаясь на старте, парой пошли на взлет. Высоту набирали на маршруте. С удалением на запад облака поднимались выше и заметно редели. Кое-где в окна пробивалось клонившееся к закату солнце.
Вот и линия фронта. Командир сообщает по радио погоду. А я уже мысленно представляю, как на аэродромах сейчас пойдут на взлет наши товарищи. Летим на запад, то и дело меняя курс. Здесь скоро будет наша дивизия.
Выше нас вдруг проскочила четверка "мессеров". Командир резко накренил самолет и со снижением пошел в сторону лесного массива. Но противник не заметил нас.
Зато мы увидели своих. Пересекая нам курс, в четкой колонне девяток под усиленным эскортом истребителей шли наши пикирующие бомбардировщики Пе-2. Теперь ясно, почему "мессерам" было не до нас. Берем обратный курс и на предельно малой высоте проходим линию фронта. И вот на встречных выше нас в знакомом нам боевом порядке проносится армада штурмовиков с синими коками винтов - наш полк. Чуть в стороне - желтоклювые самолеты 312-го полка. Замыкает колонну 62-й полк - машины с красными коками винтов.