Над полем боя
Шрифт:
– Счастливого полета, боевые друзья!
Говорят, хуже всего ждать и догонять. Наверное, это правда. Томительно тянутся минуты. Ждем не только мы с командиром и начальником штаба. Весь аэродром в ожидании. Пора бы и появиться самолетам. Командир молчит, видно, нервничает, все чаще посматривает на часы.
Вдруг над летным полем проносится на бреющем один наш штурмовик. Делает круг и приземляется. В конце пробега на самолете останавливается мотор. Бежим к экипажу. На плоскости стоит Коля Воздвиженский и кричит нам, понимая наше волнение:
– Сели все! Посадку произвели на аэродроме у истребителей. Лететь домой не хватило горючего. Только майор Бондаренко
Мы облегченно вздохнули. Правда, потом нам стало известно, что сели, оказывается, не все.
...Дво шестерки штурмовиков под командованием майора Бондаренко и лейтенанта Воздвиженского подходили к аэродрому Сеща. Уже видны были очертания ангаров и самолетные стоянки, покрытые дымными фонтанчиками. В воздухе над аэродромом - сплошная завеса огня. Впереди вспыхивали черные кляксы разрывов, трассы "эрликонов". Группа за группой пикируют самолеты, сбрасывая бомбы на стоянки. А над штурмовиками на всех высотах крутятся истребители - идет воздушный бой. Оставляя за собой дымный след, падает самолет, потом - второй, сгорая на лету, как комета.
– В атаку, за Родину!
– подает команду по радио Бондаренко, и группы в стремительном пикировании обрушиваются на врага.
От 172-го истребительного авиационного полка было выделено три звена. Они имели задачу - расчистить небо над Сещей. А еще три звена прикрывала штурмовиков на маршруте и в момент нанесения удара.
Сначала в этом полете события развивались словно по заранее написанному сценарию. Три звена наших истребителей действительно встретили над Сещей несколько пар "мессеров". Те, как челноки, сновали над аэродромом на разных высотах. А рядом уже шел воздушный бой советских истребителей, прикрывавших наши штурмовики, с большой группой самолетов противника.
Оценив обстановку, майор Т. Р. Цыганок с ведомыми четко выполнил свою задачу. Связав боем воздушный патруль противника, они увели его подальше от аэродрома. Правда, потом гитлеровцы спохватились, поняли, что попались на тактическую приманку, и бросились назад. Но и здесь натолкнулись на истребители из группы сопровождения Бондаренко.
Путь к цели штурмовикам был открыт. Со стороны заходящего солнца, с высоты тысяча двухсот метров, они пошли в атаку. Сбросив бомбы на стоянки, наши летчики с бреющего полета стали расстреливать уцелевшие фашистские самолеты на аэродроме.
Выход из боя производился на предельно малых высотах под атаками вражеских истребителей. Теперь вступили в работу наши воздушные стрелки, отбиваясь от наседавших "фокке-вульфов". Несколько раз они пытались расколоть строй "ильюшиных", но безуспешно. Плотно, крыло в крыло, летели штурмовики... Только Славушки Петрова не оказалось на месте. Где-то опять отстал.
Истребители сопровождения отбивали одну атаку за другой, самоотверженно бросаясь наперерез врагу. И если, им приходилось совсем туго, то выскакивали вперед нашего строя. Противник в эту сферу заходить боялся: лезть под пушки штурмовиков у него не было желания. Один зазевавшийся "фоккер" уже испытал силу огня машины Бондаренко. С короткой дистанции он был сражен залповой очередью штурмовика. Второго стервятника вогнали в землю истребители.
И все-таки пулеметная трасса третьего "фокке-вульфа" угодила в поврежденный зенитками самолет майора Бондаренко. У штурмовика был наполовину отбит киль, ранен стрелок. Однако и "фокке-вульф" не ушел. Он тут же был сбит
Группа майора Бондаренко тоже произвела посадку на аэродроме истребителей. А сам он, немного не дотянув до дома, приземлился на фюзеляж. Когда подоспевшая санитарная машина увезла в госпиталь капитана Бессмертного, было уже темно. Михаил Захарович прикинул время. Оказалось, полет длился около двух часов. А над целью штурмовики были всего три минуты.
Не вернулся с задания и лейтенант Петров. Опять не повезло нашему Славушке. В тот день он летал на одноместном штурмовике. Над вражеским аэродромом в его самолет попал зенитный снаряд. Мотор сбился с оборотов. Упала скорость. По пути домой на подбитой машине Петрову следовало бы постараться удержаться в строю под защитой стрелков с других самолетов.
Но у Славушки был бойцовский характер. На шоссе он увидел штабной немецкий автобус. Решив обстрелять его, летчик сделал отворот и дал очередь из пушек. Машина свалилась в кювет и загорелась.
Выполнив атаку, лейтенант Петров развернулся и стал догонять свою группу. Но в этот момент он заметил, как слева по борту метнулась трасса огня. Рывок в сторону - поздно! Следующая пулеметная очередь ударила по центроплану.
На израненном самолете Славушка вынужден был принять бой. Развернувшись, он увидел пару наседавших гитлеровцев. "Мессеры" быстро разошлись и с разных сторон пошли и атаку. "Да, с двумя не справиться", - подумал летчик.
Пытаясь уйти от атак истребителей, он снизился до бреющего полета. Вскоре линия фронта оказалась позади, но гитлеровцы не отставали от подбитого штурмовика. Новая струя огня хлестнула по двигателю и рулям. Самолет потерял управление. Петрову уже не удалось его выровнять. Штурмовик плашмя упал на краю луга, пробороздил загнутым винтом несколько десятков метров и остановился.
Укрываясь от огня крутившихся над ним фашистских истребителей, Славушка выскочил из кабины и лег под бронированный борт своего израненного боевого друга. Сделав несколько заходов, "мессеры" улетели, и Петров, удрученный очередной неудачей, стал считать пробоины в самолете, думая, как сообщить о себе в родной полк.
...Не успели штурмовики совершить посадку, а техники и механики уже определили: "Опять нет Петрова!" Вскоре из штаба дивизии сообщили, что подбитый в бою штурмовик произвел вынужденную посадку на своей территории. Вот только место посадки указывалось приблизительно. На войски пострадавшего экипажа срочно послали аварийную команду. Старшим был назначен техник-лейтенант Виктор Иванович Чайкин. Командир знал, кого посылать на розыски. Этот изобретательный и энергичный человек уже не раз отличался при эвакуации с передовой подбитых самолетов.
Из-под огня противника техник не раз вытаскивал покалеченные машины. По-пластунски добирался он до лежавшего на нейтральной полосе штурмовика, привязывал ненадежнее трос и, дождавшись ночи, мощным буксиром вытаскивал, доставлял его в безопасное место.
На этот раз трудности были иного рода. На землю спускались сумерки, а Чайкин только примерно знал район, где упал самолет Петрова, Вместе с техником на розыски Славушки были командированы моторист, механик и санинструктор.
Чайкин останавливал каждую встречную машину, расспрашивал водителей, случайных пассажиров, не видел ли кто наш подбитый самолет. "Нет, не видели!", - звучал односложный ответ. И вдруг - удача! Пожилой крестьянин подсказал: