Нада
Шрифт:
Я уже знал, что мне нечего бояться, я стал главой духовволков, поэтому пошел дальше, и за мной побежала вся стая.
И я все шел, а они покорно следовали; упавшие листья шуршали под их ногами, подымалась пыль. Наконец показалась лесная опушка.
Тут я подумал, что, окруженного волками, меня не должны видеть люди, иначе они примут меня за колдуна и убьют. На опушке я остановился и приказал волкам идти обратно Они жалобно взвыли, точно жалея обо мне, но я крикнул им, что вернусь опять, что буду управлять ими. Слова мои точно отозвались в
Теперь Умслопогас, пора спать, завтра ночью я докончу рассказ.
БРАТЬЯ ВОЛКИ
На следующую ночь Умслопогас и Галаци опять грелись у огня на пороге пещеры, вот как мы сидим теперь, отец мой, и Галаци продолжал рассказ:
– Я пошел дальше и пришел к реке. Уровень воды настолько понизился, что я мог достать дно ногами и переправился вброд. Между тем люди на другом берегу разглядели мою ношу, а также волчью шкуру на моей голове. Они побежали к краалю, крича: «К нам по воде идет кто-то на спине у волка!»
Когда я подошел к краалю, все жители его собрались встретить меня, кроме старухи, которая не могла так далеко идти. Когда увидели меня, спускающимся с горы, и поняли, что я несу на плечах, то всех обуял страх. Но удивленные, они не убежали, а только молча пятились предо мной, держась друг за друга. Я тоже медленно продвигался, тока не приблизился к краалю. Старуха сидела у ворот, греясь в полуденных лучах. Я подошел к изгороди и, сняв с плеч ношу, опустил ее на землю со словами:
– Женщина, вот сын твой! С большим трудом вырвал я его из когтей привидений, там их много наверху. Он весь тут, кроме одной ноги, не найденной мною. Возьми его теперь, предай погребению, ибо общество его мне тягостно.
Она вгляделась в лежавшего перед ней, протянула иссохшую руку, сорвала повязку с провалившихся глаз. Потом с диким воплем обхватила руками шею мертвого.
Она вскрикнула еще раз, стоя неподвижно с протянутыми руками. Тут пена выступила у нее изо рта, и она упала мертвая на труп сына. Наконец, кто-то из жителей закричал: «Как зовут этого человека, отвоевавшего тело у духов?»
– Галаци, зовут меня! – отвечал я.
– Нет, не так, твое имя Волк, вот и волчья шкура на твоей голове!
– Галаци имя мое, а Волком ты прозвал меня, но пусть я назовусь Галаци-Волк!
– И вправду, волк, смотрите, как он скалит зубы, не человек он, братья, нет!
– Ни то, ни другое, просто колдун! – закричали все, – Только колдун мог пробраться через лес и влезть на каменные колени!
– Да, да, это волк, это колдун! Убейте его, убейте колдуна-волка, пока он не навлек на нас своих духов!
Они подбежали ко мне с поднятыми копьями.
– Да, я волк, – закричал я. – Да, я колдун, я пойду за волками и привидениями и приведу их к вам!
С этими словами я повернулся и побежал так скоро, что они не могли меня догнать. По дороге мне попалась девушка, она несла на голове корзину с хлебами, а в руках
Перейдя речку, я спрятался на ночь в скалах и съел свою добычу.
Встав на заре, я стряхнул росу с волчьей шкуры, потом вступил в лес и завыл по-волчьи. Волки-привидения узнали мой голос и откликнулись издалека. Скоро раздался их топот, и волки обступили меня целыми десятками и ласкались ко мне. Я сосчитал их, оказалось, триста шестьдесят три зверя.
Тогда я направился в пещеру и вот живу здесь с волками уже двенадцать месяцев. С ними я охочусь, с ними свирепствую, они меня знают и слушаются меня! Теперь, Умслопогас, я покажу тебе их! – И Галаци, надев на юношу волчью шкуру, протяжно завыл. Еще не успело замереть эхо, как с вышины скал, из глубины леса, с востока, с запада, с севера, с юга раздались ответные завывания. Волки приближались – вот раздался топот, и подскочил большой серый волк, а за ним много других. Они бросились к Галаци, ласкаясь к нему, но он отстранил их ударами «Стража». Тогда, заметив Умслопогаса, они, раскрыв пасти, накинулись на него.
– Смирно! Не двигайся! – крикнул Галаци. – Не бойся.
– Я привык к собачьим ласкам! – отвечал Умслопогас. – Что же в них страшного?
Он говорил смело, но в душе трусил, так как зрелище было самое ужасное. Волки набросились на него со всех сторон, разинув пасти, почти закрывая его. Но ни один волк не тронул его, подскакивая, звери обнюхивали шкуру и тогда ласкались и лизали его. Умслопогас увидел, что самцы перестают на него бросаться, но самки еще толпились кругом, узнавая шкуру волчихи. Все звери были большие, истощенные, голодные, все зрелые – детенышей вовсе не было,
– и столь многочисленные, что при луне их трудно было сосчитать. Вглядевшись в их красные глаза, Умслопогас почувствовал, что сердце его становится волчьим. Подняв голову, он тоже взвыл, и самки завыли в ответ.
– Стая собрана, пора на охоту! – крикнул Галаци. – Поторопимся, дружище, нам этой ночью предстоит дальний путь! Эй, Черный Клык! Серое Рыло, эй, слуги мои, черные, серые, вперед, вперед!
Он с криком прыгнул вперед, за ним Умслопогас, а позади их устремились волки-привидения. Они сбежали, как лани с горных уступов, перескакивая со скалы на скалу и вдруг, перед самой чащей, остановились.
– Я чую добычу! – крикнул Галаци. – Вперед, слуги мои, вперед!
Вскоре из лесу выскочил буйвол, и волки кинулись за ним. Буйвол, спасаясь от преследователей, летел со всех ног, но Умслопогас, опередив других и даже Галаци, нагнал его, вскочил на спину и ударил копьем. Животное закачалось и рухнуло на землю. В это время подоспели остальные волки и поделили между собой добычу.
Вскоре после охоты Умслопогас рассказал Галаци свою историю, и тот спросил его, останется ли он с ним жить, разделит ли власть над волками или отправится разыскивать отца своего, Мопо, в краале Чеки.