Нада
Шрифт:
– Слушай, знаешь ли ты, кто правит нашим племенем? Им правит владеющий секирой «Виновник Стонов». Тот, кто на войне выбьет секиру из рук держащего ее, тот станет новым вождем. Но если сражающийся секирой умрет непобежденным, тогда сын займет его место и право на секиру. Так было с четырьмя поколениями, ибо до сих пор владеющий «Виновником Стонов» всегда оставался непобежденным. Но я также слышала, что прадед Джиказы обманом добыл секиру. Когда она легко ранила его, он упал, притворяясь мертвым. Тогда владетель секиры засмеялся и хотел отойти, но прадед Джиказы вскочил позади, пронзил его копьем
– А многих он убивает? – спросил Умслопогас.
– Да, за последние годы многих, – сказала девушка, – никто не может противостоять ему, никакие силы, потому что вооруженный «Виновником Стонов», он непобеждаем и сражаться с ним – это идти на верную смерть. Пятьдесят один человек пробовали, и вот перед шалашом Джиказы валяются их белые черепа. Помни одно – секира добывается в сражении, краденая или найденная случайно, она теряет силу, даже приносит позор, смерть завладевшему ею!
– Как же сойтись с Джиказой?
– А вот как. Раз в год, в первый день новолуния, летом Джиказа созывает совет военачальников. Тут он вызывает желающих, одного или многих, сразиться с ним из-за секиры, стать вождем вместо него. Если один человек выступит, они идут в загон, и там дело кончается. Тогда, отрубив врагу голову, Джиказа возвращается на совет. Всем дозволяется участвовать на совете, и Джиказа обязан драться со всеми, кто бы ни принял его вызов!
– Не пойти ли мне туда? – сказал Умслопогас.
– После этого совета, в следующее новолуние, меня выдадут за Мезило!
– сказала девушка. – Тот, кто покорит Джиказу, станет вождем и может выдать меня за кого хочет!
Тут Умслопогас понял ее намек, понял, что понравился ей, и мысль эта тронула его, до сих пор чуждавшегося женщин.
– Если случайно я там буду, если стану править племенем секиры, благодаря железной владычице секире «Виновник Стонов», то знай, девица Зинита, что и ты заживешь в ее тени!
– Я согласна, Волк-человек, хотя многие бы побоялись жить в этой тени. Но раньше добудь секиру, многие пытались, а никому не удалось!
– Кому-нибудь должно удасться! – сказал он. – До свидания!
С этими словами Умслопогас бросился в реку и быстрыми размахами поплыл по течению.
Девушка Зинита следила за ним, пока он не скрылся из виду, и любовь охватила ее сердце, любовь свирепая, ревнивая, сильная. Он же, направляясь к горе Привидений, думал больше о «Виновнике Стонов», чем о девице Зините, так как в глубине души Умслопогас предпочитал войну женщинам, хотя именно женщины внесли горе в его жизнь.
Пятнадцать дней до новолуния Умслопогас много думал и мало говорил. Однако, он рассказал Галаци часть правды и объявил о своем намерении сразиться с Джиказой Непобежденным изза секиры «Виновник Стонов».
Галаци советовал оставить это, говорил, что воевать с волками вернее, чем разыскивать какое-то неведомое оружие. Он сообщил также, что добычей секиры дело не кончится, придется отвоевать девушку, а от женщин он не ждал добра. Разве не женщина отравила его отца в краале Галакази? На все эти доводы Умслопогас ничего не отвечал, так как сердце его жаждало и секиры, и девушки, но первой больше, чем второй.
Между
– И с таким оружием выступаешь ты против Джиказы? – сказал Галаци, косо поглядывая на него.
– Ничего, она послужит мне! – ответил Умслопогас.
Когда он поел, они медленно спустились с горы, и так как Умслопогас сберегал силы, то перешли речку вброд. На том берегу Галаци спрятался в камышах, чтобы не быть узнанным. Тут Умслопогас простился с ним, не зная, удастся ли им свидеться. Добравшись до ворот крааля, он заметил, что много людей проходят в них и смешиваются с толпой. Скоро все пришли к открытому пространству перед шалашом Джиказы, где собрались его советники. Посреди них, перед кучей черепов, сидел, сверкая глазами, сам Джиказа, страшный, надменный, волосатый человек. К руке его прикреплена была кожаным ремнем великая секира «Виновник Стонов», и каждый, подходя, приветствовал ее, называя Инкозикас, т.е. владычицей. Самому Джиказе никто не кланялся.
Умслопогас сел в толпе перед советниками, никто не обратил на него внимания, кроме Зиниты, уныло двигавшейся взад и вперед, угощая пивом царских наперсников. Близко к Джиказе, по его правую сторону, сидел жирный, маленький человек с блестящими глазками, жадно следившими за Зинитой.
«Вероятно, это – Мезило!» – подумал Умслопогас. Немного погодя, Джиказа заговорил, ворочая глазами:
– Послушайте, советники мои, что я решил! Я решил выдать падчерицу мою Зиниту за Мезило, только мы еще не сошлись с ним на свадебном подарке. Я требую от Мезило сотню голов скота, потому что девушка прекрасна, стройна и безупречна. Да к тому же, она мне дочь, хоть и не моей крови. Но Мезило предлагает только пятьдесят голов, так что предоставляю вам помирить нас!
– Пусть так, повелитель секиры! – ответил один из советников. – Но прежде, о, Непобежденный, ты обязан в этот день года, согласно древнему обычаю, вызвать всенародно желающих сразиться с тобой за «Виновника Стонов» и за права власти над племенем Секиры!
– Какая тоска! – ворчал Джиказа. – Когда же этому конец? В юности моей я уложил пятьдесят трех человек и с тех пор все выкрикиваю свой вызов, точно петух на навозной куче, и никто его не принимает! Так слушайте же: есть ли между вами желающий вступить в поединок со мной, Джиказой, за великую секиру «Виновник Стонов»? Она будет принадлежать отвоевавшему ее, а с ней и владычество над племенем Секиры!
Все это он пробормотал скоро, точно молился духу, в которого не верил, и опять заговорил о скоте Мезило и о девице Зините. Но вдруг поднялся Умслопогас и, поглядывая на него из-за своего боевого щита, закричал:
– Есть, Джиказа, желающий сразиться с тобой за «Виновника Стонов» и за связанное с этим оружием право власти!
Тут вся толпа расхохоталась, а Джиказа сверкнул глазами.
– Опусти твой большой щит, выходи! – сказал он. – Выходи, назови свое имя, свое происхождение, ты, дерзающий сразиться с Непобежденным за древнюю секиру!