Надежда
Шрифт:
Приехали к Юре родители. А хулиган тут как тут, с интересом разглядывает угощения. Юра указал на Генку:
— Вот этот маленьких обижает, скажите начальнику.
А на следующий день я услыхала в коридоре разговор.
— ...Дурак, мой отец убьет твоего, — грозил хулиган.
— Его в тюрьму посадят, — защищался Юра.
— Мой через пять лет выйдет, а у тебя больше не будет отца, — издевался Генка.
Все же перевели Генку в другое крыло корпуса, но Юра продолжал плакать, и я поняла, что теперь он боится потерять отца. Я попыталась объяснить ему, что хулиган нарочно запугивает легковерных малышей, но Юра
Родители заметили, что лечение в больнице не дает результатов, и забрали сына домой. А у меня на сердце осталась печаль. Когда сумеет малыш поверить взрослым? Останется ли у него страх перед наглецами на всю жизнь или он научится защищать себя и других? «Перерастешь все болячки, обиды, спокойнее станешь», — сказала мне как-то учительница. «Все ли?» — думала я, сидя на подоконнике в коридоре больницы.
Слышу шум в приемном отделении. Очень молодая женщина, заливается слезами:
— Девять месяцев ребенку. Умоляла вас положить меня с ним. Не положено! А гробить детей положено? Он упал у вас, теперь вся спина синяя, судороги появились. Привезла с воспалением легких, а забираю калеку!
По коридору бегут две пятилетние девчушки с месячными двойняшками. Головки малышей болтаются, из-под пеленок торчат красные от холода ножки. Девочки с грудничками как с куклами играют. Одному малышу чуть дверью по головке ни попало. Какая-то больная отобрала малюток, посетовала, что не хватает нянечек, и попросила меня отнести детей в родильное отделение. А там, в коридоре стояла очень грустная женщина. Я услышала ее разговор с медсестрой.
— ...Тяжело подняла, чтобы избавиться от бремени. Ни днем, ни ночью от мужа толку нет. Пьет к тому же.
— Разведись, зачем мучаешься? — посоветовала медсестра.
— А ты выглянь в окно. Сын глаз не сводит, висит на нем. Как я могу лишить его отца? Для него он — самый лучший.
Женщина не заплакала, завыла горько и безутешно. Мне стало не по себе от ее откровенности, и я вернулась в свою палату.
Ко мне в палату подселили новую девочку. Она сразу рассказала о себе.
— Мне четырнадцать лет. Родители приехали из города в отпуск, а меня положили к вам в больницу долечивать сотрясение мозга. Я упала в обморок и ударилась головой об асфальт. Соседка-врач помогла добраться до квартиры и вызвала «скорую помощь». Когда в больнице травили тараканов, всех больных отправили во двор на тридцатиградусную жару. Я там опять упала в обморок, а мама увидела через решетчатую ограду и стала возмущаться. Тогда врач выписал меня. Дома опять началась рвота. «Скорая» привозит меня в больницу, а врач не принимает. Детская больница у нас одна на весь город.
Зато окулисты нам хорошие встречались. Брат в шесть лет только две верхние строчки таблицы видел. Так доктор назначила ему очки противоположного знака, и через четыре года Саша имел стопроцентное зрение! А второй доктор маму после травмы лечил. И глаз сохранил, и зрение. Талант! Вообще-то моему старшему брату с самого рождения не везло. Акушерка безответственная попалась, а потом десятки врачей его на ноги пытались ставить. Мама совсем извелась. И вдруг в поликлинике появилась энергичная женщина-врач. Осмотрела десятимесячного
— Мне бабушка говорила что, сколько бы мы не обижались на врачей, но, когда припечет, все равно к ним бежим, — сказала я.
— Я не обижаюсь на них, просто вспоминаю разные случаи. Я же понимаю, что больница не химчистка, гарантий не дает, — пошутила соседка по койке и рассмеялась. — Ты представляешь, я до сих пор уколов боюсь!
— Зря! Я еще в семь лет поняла, что если трусишь, то волнуешься дважды: когда ждешь плохого события и когда оно приходит. Надо один раз переживать: если неприятность все-таки случится. Уколов в пятую точку многие боятся до тех пор, пока не попробовали вливание в вену. А после уколов в глаз я подставляю свое «мягкое место», как кочан капусты, даже не вздрагиваю. Все познается в сравнении. И степень боли тоже...
Проболтали мы с Соней до позднего вечера. Потом я думала о том, что на больничной койке к жизни начинаешь относиться иначе. Мелочи отметаются, они кажутся никчемными.
Снова наступила ночь. Опять я катаюсь от боли по постели, пытаясь найти удобную позу, чтобы облегчить себе страдания. Лежу в полудреме, прислушиваюсь к своему организму. Ощущаю биение пульса и сильное напряжение в больной почке... Вдруг вижу камешек, падающий в жидкость, находящуюся в полукруглом сосуде и слышу легкий всплеск. Все происходит в полутьме... Я размышляю: «Камень в почке я не могла увидеть, значит, и всплеск мне приснился? Но я не спала! Все-таки это сон или явь?» Утром рассказала врачу о ночном событии. Он рассмеялся:
— Девочка, поверь моему опыту. Невозможно почувствовать падение камня в мочевой пузырь.
Я не обиделась, только спросила:
— За какое время должен выйти камень, если он на самом деле прошел мочеточник?
— В течение суток, — ответил молодой доброжелательный доктор.
— Если завтра утром приду с камнем, поверите мне? — упрямо пробурчала я.
Доктор примирительно кивнул.
В палату пришла расстроенная, сомневающаяся. С трудом взгромоздила тяжелое, как мешок с углем, больное тело на специальный табурет с дыркой... и услышала характерный стук камня о дно ночного горшка. Вскочила совершенно здоровым человеком! Легкость во всем теле поразительная! И только чуточку, совсем чуточку ныла почка. Врач удивленно разглядывал колючий блестящий камень и растерянно бормотал:
— Впервые слышу о такой чувствительности. Феноменально! А может, это из другой области?.. Это не чей-то каприз и не злая воля, а таинственная бездна. Внешние источники раздражения здесь ни при чем. Может, предчувствие, интуиция, новое интересное знание? Непреднамеренное сцепление, стечение странных обстоятельств... Причина в подсознании, оно само делает выводы? Существует непознанная, загадочная сторона нашей жизни?
И засмеялся. Я тоже. От радости, что мучения, наконец-то, закончились, и мне не грозит операция. Весть об удачных «родах» разлетелась по больнице. Все поздравляли меня. И пока медсестра готовила справки на выписку, в фойе больницы женщины рассказывали друг другу странные случаи, происходившие с ними.