Наемник
Шрифт:
– Сколько у Христа было учеников? – спрашиваю я у Кристофера.
(Я пытаюсь подготовить его к Рождеству с Доктором.)
– Десять, – говорит он.
– Нет-нет. Подумай хотя бы секунду!
Бетани качает головой:
– Оставь его в покое, неужели не можешь?
– Двенадцать, – говорит он.
– Очень хорошо! Десять – это заповедей. Может быть, ты об этом подумал?
– Ага. Вот именно.
Он хватает бадминтонную ракетку и вылетает за дверь, прежде чем я успеваю задать следующий вопрос.
Мне бы никогда в голову не пришло стать дознавателем. Но любой опытный человек вам скажет: в реальной
После окончания колледжа я не знал чем заняться. Вернона вообще надолго не хватило – он поучился немного в колледже, но потом ушел и вернулся работать в Гарден-Сити. Со временем он открыл собственный ресторан под названием «Вигглз»; так звался местный зверек-талисман, легендарный мангуст. Я же закончил колледж за положенные четыре года с приличными оценками, но, получив после такого усердия и прилежания диплом, даже не подумал осесть где-нибудь. Если бы в тот момент случилась золотая лихорадка или где-нибудь существовали еще пограничные земли, я непременно туда отправился бы. Возникало впечатление, что за время прилежной учебы я потратил весь наличный запас ответственности и здравого смысла. Нет, я не был готов осесть и остепениться. Еще меньше мне хотелось возвращаться в Гарден-Сити и работать у отца в «Ароматном яблоке» или у Вернона в «Вигглз», хотя оба они предлагали мне такую возможность. Не забудьте, к тому моменту я успел уже жениться и развестись. В семейной жизни для меня не осталось ни тайны, ни привлекательности. Я попробовал и прогорел. Теперь мне не терпелось попробовать еще что-нибудь.
Но никаких конкретных планов у меня не было, и я запаниковал. Сразу после выпуска я не смог даже поехать на уик-энд к родителям, которые устроили вечеринку в мою честь. Просто не смог. Накануне вечеринки я позвонил домой и отговорился, выдумав какой-то предлог, а потом поспешно сел в машину и уехал из города.
Я провел за рулем всю ночь, пересек границы двух штатов и остановился на рассвете в маленьком городке, о котором никогда не слышал. Остановился потому, что в машине перегрелся двигатель и стрелка термометра упорно висела в красной зоне. Похоже было, что радиатор закипит, если я попытаюсь ехать дальше. В кармане у меня было долларов восемьдесят; из экономии я решил поспать в машине возле городского парка под пение птиц и щелканье остывающего мотора.
Я провел в этом городке еще пару дней. Каждое утро я выбирался из машины и осторожно справлял нужду под деревом возле бейсбольной площадки. Затем, небритый и помятый, целый день бродил по улицам. В голове царило полное смятение. Куда приведет меня жизнь? В первый же день я зашел в местную закусочную и в публичную библиотеку, а потом начал слоняться по барам.
– Эй, незнакомец, что привело тебя в здешние места? Ищешь что-нибудь?
Как правило, моих уклончивых ответов оказывалось недостаточно, и в конце концов любопытство выливалось в простой вопрос:
– Кто ты?
Я вынужден был признать: вопрос неплохой. Сложнее с ответом. Я бродил по жилым кварталам, сворачивал на незнакомые улочки, проходил мимо аккуратно подстриженных газонов и клумб с тюльпанами. Это тоже была моя Америка. Вот дети прекратили игру и вопросительно смотрят на меня; симпатичная женщина выгрузила из машины покупки и на секунду остановилась посмотреть (но не пригласила меня к себе); хозяин с садовым шлангом в руках медленно повернул голову мне вслед. Во мне начала формироваться мысль. Выход. Один из моих знакомых по колледжу вступил в Корпус
Сам я не хотел вступать в Корпус мира – это означало бы связать себя на два года, а для меня в тот момент любая ситуация, в которой человек не может схватить чемодан с пожитками и свалить на следующее же утро, представлялась слишком обязывающей. Но это для меня. Тот парень, узнав, что ему предстоит ехать в Марокко, тоже поначалу струсил. Во время нашей последней встречи он нуждался в деньгах и пытался добиться от всех и каждого моральной поддержки. «Послушайте, если кто захочет приехать навестить меня, не стесняйтесь. Это шанс посмотреть на новые места!»
В тот момент его приглашение, как мне показалось, звучало достаточно жалко. Особенно если учесть, что мы с ним не были настоящими друзьями, а всего лишь жили в одном кампусе. Дэвид Дэвид. Одинаковые имя и фамилия, легкие для запоминания. (Должно быть, его родителям захотелось выпендриться, но это же не его вина.) Это был занудный тип с цыплячьей грудью, едва-едва начавший бриться. Мы почти не общались, только иногда перекидывались словом на общей кухне; нам обоим не нравилось, когда кто-то не считал нужным убрать за собой. Дэвид Дэвид выходил из себя и иногда даже мыл за разгильдяями посуду; я никогда не доходил до таких крайностей. В любом случае Дэвиду предстояло наводить порядок в Марокко, стране, которую я не сумел бы даже найти на карте (это где-то в Африке, так?), – и теперь, бродя по улочкам того маленького городка, я испытал своего рода внезапное озарение: вот оно! Решение! Я поеду к Дэвиду Дэвиду в Марокко!
По крайней мере, у меня появилась цель. И место назначения. Тот факт, что я не знал, где оно находится, был скорее плюсом, чем минусом; все известные мне места я уже отверг. Поверхностность моего знакомства с Дэвидом Дэвидом тоже была скорее преимуществом. Настоящий друг мог предъявить ко мне нежелательные требования. Чем больше я думал, тем больше мне нравилась эта идея. Не слишком здравая, зато конкретная и понятная.
Я снова прыгнул в машину и вернулся в родной город; на душе у меня было относительно спокойно. Конечно, на поездку нужны были деньги. Я понимал, что придется копить, и согласился работать одновременно и на отца, и на брата. Они удивились и не слишком обрадовались – это было не очень удобно для обоих, – но от своего слова не отступились. Я вкалывал как проклятый и не жаловался, так как знал, что это ненадолго. Все были поражены моим поведением.
– Но какой в этом смысл, Джордж? – спрашивала мама. – Что ты будешь там делать?
– Посмотрю мир.
– Похоже, тебе просто надо этим переболеть…
Ее тон напомнил мне один случай. Я как-то на тренировке подвернул лодыжку, и тренер посоветовал: «Ходи! Ходи больше! Тебе нужно перебороть это!» Как тогда мне не понравились слова тренера, так и теперь мамины слова вызвали недовольство. Идея посмотреть мир не казалась мне болезнью, от которой нужно избавиться; скорее, это можно было сказать про Гарден-Сити. Именно от него я собирался бежать.
Дэвид Дэвид был удивлен, когда я написал ему о своем намерении приехать, но возражать не стал. Я решил добираться через Испанию, поэтому он прислал мне инструкцию, как сесть на пароход в Альхесирасе и пересечь Гибралтарский пролив. Кроме того, он попросил привезти ему печенье «Ореос».
– Не делай этого! – сказала мама, когда я вскинул на плечи рюкзак и встал в героическую позу, чтобы сфотографироваться перед отъездом.
– Вот, значит, чем питаются крутые парни вроде тебя? – с иронией поинтересовался отец. – Печеньем «Ореос»?