Наемник
Шрифт:
Я поводил над мечом руками, задержал ладонь над эфесом, ловя эманации. Не похоже, что этот меч должен меня убить. И как-то не чувствую я, что у него в данный момент есть хозяин. Чужая душа, конечно, потемки, а в особенности — душа Магистра Ордена Чародеев, но насколько я Грентвига знаю, столь многоходовое свинство как-то не в его характере. Набрав в грудь воздуха и зажмурившись, я взялся за рукоять меча.
Шарахнуло, конечно, как от небольшого конденсатора, но я вздохнул с облегчением, когда меня перестало трясти. Вот теперь я этот
Я выписал мечом пару восьмерок в воздухе, забросил его в ножны и испустил победный вопль. В открывшуюся дверь тут же выставились все, и Малыш осведомился:
— Что орешь, как больной слон?
— Да ты только посмотри, дубина! Это ж царский подарок!
— Клинок, похоже, приличный, — сдержанно одобрил Старый.
— Да этот меч стоит всей вашей халупы вместе со всеми обитателями! Клинок с именем, да еще и с биографией, таких на всю Империю, плюс Гэлфост, плюс Ториан, плюс восточные земли — от силы десятка полтора.
Старый присвистнул, а Малыш снова вернулся к делам практическим:
— Такое дело надо обмыть.
— Вино закончилось, — сообщила Ларико.
— Ерунда. Старый, у тебя ведь есть? Давай, давай, крутись!
— Ладно, пейте мою кровь, — Старый ушился за перегородку и принялся там чем-то греметь. Ларико покрутила головой:
— И мечи с именами… Прямо фантастика.
— Ага, — хмуро согласился я. — Только куда посерьезней и на собственной шкуре. Вы не забудьте, скоро Братство до меня добираться начнет.
— Ну, не все так плохо, — Старый вышел из-за перегородки с кувшином, плеснул понемногу в кружки. — Раз меч даже не простой, значит, этот Магистр на тебя какие-то виды имеет.
— Знать бы еще, какие…
— Ну, это, по-моему, не так важно, — вмешался Малыш. — Главное — не все тут твоей смерти хотят. Кстати, дай оружие поглядеть.
— Не могу. Он тебя шарахнуть может.
— Тогда расскажи хоть, что в нем, кроме имени и приличной стали, заложено?
— Это пожалуйста. В общем, изготовили эту штуку во время Напасти, так что предназначен он в основном против нежити, но, как справедливо заметил Малыш, сталь вполне приличная и баланс великолепный. Обладает свойством усиливать… Ну, скажем так, чародейский импульс, уж не знаю, насколько, и, что ценно, знает хозяина.
— Серьезная штука, — одобрительно заметил Малыш. — Ладно, выпьем, что ли?
В кружке оказалась довольно крепкая самогонка,
— Ладно, орлы… А теперь, может, попробуете меня просветить насчет этих искусственных личностей?
— Тебе ж ясно сказали, ерунда это, — терпеливо объяснил Малыш, я помотал головой:
— Извините, тут что-то не вяжется. Я Дэна знаю на первый год, и он не дурак. Кто угодно, но не дурак. И вот, он рассказывает про меня сказки…
— И тут же присылает нам возможность убедиться, что все это туфта, — подхватил Старый, указывая глазами на Ларико. — А сможет, его интересы не в этом, а в том мире?
— На самом деле вся разница между мной и двойником в том, что я Силой владею, а он нет.
— Забавно получается, — Малыш плеснул в кружки по новой. — Большие шишки явно хотят какие-то хвосты спрятать. Но вот какие именно? И куда?
— Дело тут сводится к следующему: мне предстоит раскопать свое прошлое. Разгадки этих приколов со мной должны быть там, — я снова выплеснул в глотку содержимое кружки и принялся набивать трубку.
На некоторое время все замолкли, потом Ларико осторожно спросила:
— Ордынцев, а зачем тебе это? Может, не имеет смысла старые дела ворошить — мало ли, на что там нарвешься? Судя по всему, у тебя там мало приятного было. А вдруг на такое наткнешься, от чего потом с ума сойдешь?
— Очень может быть, — протянул я. — Да, скелет в шкафу, согласен… Но это мой скелет… То есть, я не то хотел сказать, я хотел сказать, что у меня из жизни вычеркнули четыре года, и в течение этих четырех лет какая-то сволочь меня использовала по неизвестному предназначению, и я этого так оставлять не собираюсь, — м-да, набрамшись я уже основательно — появляется желание говорить на басах и выпячивать челюсть…
Старый, откинувшись к стене и попыхивая трубкой, внимательно разглядывал меня сквозь прищур:
— Да, пожалуй, опасный ты человек…
— Точно, — подтвердил я. — Знаешь, вот так вот, задним числом, лучше б мне сюда не приходить. Вы же, вроде как, пристукнуть меня должны, верно?
— Кому должны? — Старый резко подался вперед и выругался — длинно и зло. Мы с Малышом выпучили на него глаза — уж Старый-то никогда любителем крепких выражений не был, хотя чаще всего выходил победителем из их словесных баталий, это я и Малыш — матерщинники, каких еще поискать. Если честно, я впервые от Старого такую нецензурщину услыхал.
А он обвел нас взглядом, криво усмехнулся:
— Ну, чего уставились? Сколько здесь сижу уж сколько лет, и все от кого-нибудь, да слышу: «Должен, должен…» А как быть, если я у этих тварей ничего не занимал? — он плеснул в кружки по солидной порции. — И в конце концов, когда-то надо назвать вещи своими именами, например, дерьмо — дерьмом.
Похоже, Старого крепко допекли — насколько я его помню, он всегда был спокойным, очень сдержанным и ироничным… Малыш похлопал его по плечу: