Наемник
Шрифт:
— Ты так думаешь? — Старый щурился сквозь дым, лицо его выглядело очень сосредоточенным и даже более жестким, чем обычно, в углах рта залегли напряженные складки.
— А что? — Малыш повернул к нему голову. Надо внести ясность:
— Такие штучки, — я кивнул на винтовку, — только у институтских водятся, значит, они меня вычислили. После того, как я свалю, вас оставят в покое.
Старый резко мотнул головой:
— Сматываться надо всем.
— Как?! — Малыш спустил с топчана ноги
— Быстро, — любезно растолковал Старый.
— Но Ученик Чародея…
— Только одна из мишеней. — Старый чуть повысил голос. — Охоться они только за тобой — какой им смысл хижину обстреливать? Ты что — до ветру не ходишь? А с такой оптикой тебя снять — делать нечего.
— Логично, — сквозь зубы согласился я. Старый продолжал спокойно, будто речь вообще о чем-то постороннем:
— Далее, этот твой Магистр Даэл, или как его там, планирует охоту на Пришлых, но неизвестно, когда он планировал ее начать, так что сейчас вполне может наступить этот гипотетический «час икс», и он со своих орлов намордники снял. Сам он Пришлый, так что огнестрельное оружие у него может быть. А о нашей базе он знает, так что мы в списке мишеней.
Теперь нахмурился и Малыш, переложил автомат на колено:
— Допустим.
— Даэл — вряд ли, — вмешался я. — С Чародеями вы бы хрен справились, даже с одним бы поплюхаться пришлось. В Ордене, знаете, тоже не кисейные барышни, и уж Чародеев-киллеров вполне можно найти.
— Пусть так, — миролюбиво согласился Старый. — А теперь, малыш, подумай вот о чем: после Ученика Чародея сколько у нас было учеников? Только тот дикий десантник, в первые полгода. Потом — тишина, потом присылают Ларико, женщину. А под занавес появляются у нашего шалаша два придурка и без лишних слов принимаются палить во все, что шевелится. Что из этого следует?
— И что же?
— Вариантов, опять-таки, два: либо кто-то решил, что использовать смертников нерентабельно, и соответственно, инструктора, которые их обучают, лишние на этом празднике жизни, либо произошел передел сфер влияния, и теперь кто-то очищает плацдарм для своих кандидатур. Выбирай, какой больше нравится.
Малыш выругался, по-бычьи наклонил лохматую голову:
— Да, похоже, все об одном… Таких как мы в почетную отставку не увольняют.
Старый вздохнул, потом встряхнулся:
— И уматывать надо быстро, времени у нас не навалом.
— Это еще почему?
— По одной простой причине, — веско растолковал Старый. — Если б ты, Малыш, к примеру, планировал налет на базу, где обитают два инструктора по выживанию и по всем видам убийства — ты б мог на то понадеяться, что два сопляка, пусть и с оружием, смогут их распатронить?
— Да еще если известно, что я здесь — так их не меньше
Малыш, сосредоточенно хмурясь, что-то поприкидывал в уме:
— Пусть так. В этом случае они тут все законопатить должны, им здешние тропы не хуже нашего известны.
— Резонно, — кивнул Старый. — Но есть одно место, куда они не полезут.
— А именно?
— А ты подумай своей оранжевой тыквой. На всякий случай даю подсказку: они там могут утонуть.
— Болота, что ли?
— Догадливый растет… Далеко пойдешь, глаза стальные.
Малыш продолжал хмуриться:
— Так и мы с тем же успехом там потонуть можем.
Старый осклабился:
— Пока тут некоторые по окрестным хуторам пиво сосали да за девками бегали, один скромный труженик в топях тропу разведал. Шоссе там, правда, проложить не успели, так что придется попотеть.
— Ладно, — Малыш поднялся, с хрустом потянулся. — С собой ничего, кроме припасов, полагаю, не берем?
— Угадал. Драпаем быстро и налегке. У нас, кажется, лошадь есть?
— Ага. Хорошо, хоть я о ней позаботился — напоил, накормил, вычистил… — Малыш повернулся ко мне:
— Твоя лошадка?
— Н-ну… Почти.
— Конокрад, — беззлобно проворчал он и выкатился.
— Лошадь, думаю, Ларико и мешки повезет? — предположил я, Старый повернулся к Ларико:
— Нет, в этом месте гении так и роятся! Оказывается, и у Чародеев мозги есть. Ладно, собирайся.
Ларико ушла за перегородку. За последние десять минут она ни слова не проронила, хотя и выглядит достаточно спокойно. Ну вот и боевое крещение для нее…
Я обернулся к Старому:
— Слушай, дай рубаху какую-нибудь, пуп прикрыть. А то от моей ничего не осталось, кикиморы засмеют.
— Ладно, грабитель, — Старый, сосредоточенно перекладывавший из сундука в мешок какую-то мелочь, перебросил мне что-то среднее между рубашкой и камзолом, застегивающееся массивными медными пряжками. — Доспехов не предлагаю, у нас только одна кольчуга, да и ту Малыш прибрал.
— Кто меня звал? — Малыш, возникший в дверях, великолепен, как сказочный богатырь — огненно-рыжая борода лопатой грозно встопорщена, кольчуга блестит, за поясом — внушительная секира… Только автомат несколько не из той оперы. Некоторое время он наблюдал, как я, тихонько ругаясь, вожусь с застежками, потом осведомился:
— И долго вы собираетесь копаться?
— Готовы уже, — Старый поправил пояс с короткими мечами, опустил за голенище кинжал. — Ларико?