Наемник
Шрифт:
Интерлюдия 1
Низкое зимнее солнце уже клонилось к закату, но еще не успело скрыться за бесконечной чередой черепичных крыш Иннгарда и его лучи били прямо в окна кабинета, заставляя щуриться немолодого, порядком располневшего мужчину, что сидел за огромным, заваленным различными бумагами столом, задумчиво подпирая рукой левую щёку. По другую сторону стола напротив мечтательного толстячка неподвижно застыл рослый, мосластый, прямой, как древко копья, старик в дорогом, но неброском камзоле.
Волевое, словно вырубленное
Наконец сидящий за столом пухлик вынырнул из пучины размышлений и, пару раз моргнув, сфокусировал взгляд на стоящем напротив старике.
— Так что ты там говорил, Эрст?
— Пришло подтверждение из Танариса. Наш бывший наместник казнен посредством четвертования на главной площади Ландхейма в присутствии герцогини ле Марр. Останки зашиты в мешок и брошены в реку.
— Четвертован, а затем утоплен?
Толстячок задумчиво потеребил седеющую эспаньолку и, растягивая слова, подытожил:
— Дёшево же он отделался. Здесь его смерть вряд ли была бы столь легкой.
— Это можно было устроить, ваше величество. Как я уже говорил…
Рейнар Пятый в ответ лишь вяло отмахнулся, устало откинувшись на спинку кресла:
— Ты снова о тех предложениях? Брось. Я уже всё сказал и… хватит об этом. Ле Крейн получил своё, жаль только, что сие сомнительное удовольствие стоило мне Танариса. Надо было удавить эту жадную тварь еще год назад, как ты и предлагал. Тогда бы сейчас ландхеймские бюргеры славили своего справедливого и милостивого императора, а не смазливую бродяжку-герцогиню.
— Еще лучше было бы вовсе не назначать его наместником Танариса.
В надтреснутом и обычно безэмоциональном голосе канцлера послышались чуть заметные нотки осуждения. Император тяжело вздохнул, досадливо покачав головой.
— Ты прав, Эрст. Сейчас, как и год назад, как и почти всегда. Но ведь он был кузеном Лери…
Рот канцлера кривит слабая улыбка.
— Увы, мой император. Боги наделили мадам Лериану множеством талантов, но для ее многочисленных родственников у них нашлись лишь пороки.
При упоминании родственников бывшей любовницы лицо Рейнара сморщилось, словно от резкого приступа зубной боли, но отвечать на колкость давнего соратника император не стал, предпочтя плавно закруглить тему:
— Что сделано, то сделано. Ни к чему ворошить прошлое. Тем более накануне войны.
При упоминании грядущих боевых действий старик как-то неуловимо подобрался:
— Не
— Не стоит. Этот медвежий угол в любом случае не должен был играть ключевой роли, так что не будем дробить наши силы без нужды. А с тамошними мятежниками разберемся после.
— Тогда, может, всё же имеет смысл…
— Что? Признать эту пигалицу ле Марр регентом, как она того хочет?
— Такое решение почти наверняка исключило бы возможность удара с этого направления…
— И показало бы всем, что с империей можно торговаться! Нет, нет и еще раз нет, Эрст! Уж ты-то должен понимать, чем это чревато! К тому же всерьез угрожать флангу армии ле Вейра они всё равно не смогут, так стоит ли возиться?
Канцлер, упрямо набычившись, угрюмо покачал головой:
— За танарисской авантюрой стоит Ротмар, а старого лиса не стоит недооценивать.
— Старый лис того и гляди испустит дух. Хотя надо отдать ему должное: он таки сумел как следует подгадить нам напоследок.
После этой фразы императора оба собеседника ненадолго замолчали, каждый думал о своем. Наконец Рейнар, глядя куда-то мимо по-прежнему стоящего напротив него канцлера, задумчиво проронил:
— Знаешь, Эрст, я ведь тоже уже не мальчик…
Тут владыка величайшего государства Илааля с тоской поглядел на свое солидное брюшко и, сокрушенно покачав головой, продолжил:
— С тех пор как ушла Лери, я всё чаще задумываюсь о том, что оставлю после себя. 25 лет мы с тобой укрепляли императорскую власть, налаживали отношения с орками, чтобы обезопасить восточные рубежи, усиливали регулярную армию, боролись с герцогской вольницей, расшатывали союз северных королей. Ради сохранения мира я даже готов был пойти на брак с эльфийской принцессой! И вот теперь всё это идет прахом.
Северяне впервые за полвека отложили свои конфликты ради войны с нами. Эльфы в шаге от заключения союза с королями лиги, а имперские герцоги только и ждут прихода иноземных войск, чтобы переметнуться на их сторону. Этого ли мы добивались?!
Эрствен ле Верк, барон Веркмар, граф и великий канцлер империи, прикрыв глаза, слегка склонил голову, пережидая эту эмоциональную вспышку обычно флегматичного суверена.
— Смертным не дано предвидеть всего. Воля богов…
Нервный смешок императора прервал речь старого товарища.
— Воля богов? Я родился в год Илагона и в год Илагона взошел на престол — такого не бывало со времен Рейнара Первого. Уже тогда жрецы предрекали моему царству великие войны и потрясения. Придворные лизоблюды уверяли, что мне суждено завершить славные завоевания, начатые моим легендарным предком, но я никогда не воспринимал эти мистические бредни всерьез. И знаешь что? Скоро солнцеворот, а за ним новый год — год Илагона! Так что, следуя преданиям, нас ожидает пятилетие войн, голода и бедствий, а все шпионы (вот же совпадение!) в один голос твердят, что армии Северной лиги уже стоят у наших границ. Ну и что ты на это скажешь, знаток божественной воли?