Наемник
Шрифт:
Результат моих копаний в архиве и экзерсисов с карандашом и линейкой был представлен ле Кройфу чуть более терции назад, во время его очередного визита в Ирбренд. Капитан, увидав толстую пачку исписанной бумаги, по объему заметно превосходящую мой годовой финансовый отчет, даже не удивился. С каменным лицом перечитал все выкладки, таблицы и графики движения, проверил расчеты, изучил прилагавшиеся к плану кампании чертежи новых саперных приблуд и планы укреплений, велел внести кое-какие исправления и отбыл, так и не огласив окончательного вердикта.
И вот теперь исправленный и дополненный вариант плана вторжения был
Ле Кройф, уже знакомый со всеми деталями операции, расслабленно развалился в резном кресле, с легкой улыбочкой наблюдая, как неуверенно переглядываются, перебирая тщательно пронумерованные листы, его капитаны. Наконец Вист, почесав пузо и отложив в сторону страничку с перечнем необходимого для марша количества продовольствия и фуража (рассчитанного с учетом обязательного резервирования на случай непредвиденных ситуаций), выраженное в суточных пайках с разбивкой по типам продуктов, задумчиво протянул:
— Должны справиться.
Глава LXII
В общем, коварный план вторжения через болото приняли к исполнению. Но просто так тихо подготовиться, а потом взять и напасть без предупреждения в 4 часа утра нам не дали. Местная политическая традиция требовала обставить всё красиво, и ле Марр, конечно же, не могла ударить в грязь лицом.
Правительством во главе с нашей сиятельной самодержицей был предусмотрен целый цикл торжественных и ответственных мероприятий, через который всем нам предстояло пройти, перед тем как приступать к рутинному истреблению супостатов. И первым в этом длинном списке значилось официальное объявление войны. Герцогский эдикт, многословно и витиевато перечислявший все беды и притеснения, нанесенные нам империей за последние лет этак 200, зачитывался на всех городских площадях. Но это было только начало.
Следующим пунктом шло храмовое богослужение, призванное привлечь к славным защитникам Танариса благосклонность Илагона. Ради такого серьезного дела в святилище заявилась сама герцогиня, а вместе с ней почти вся столичная знать и кабинет министров в полном составе. Ну и всех офицеров тоже туда загнали, естественно. Я бы, честно говоря, предпочел убить время менее затейливым способом, но моего мнения никто не спрашивал — пришлось идти.
Строго говоря, святилище Илагона — не самое скучное место. Бывал я как-то проездом в храме всеведущего — вот там тоска! А у жрецов Разрушителя — ничего так, живенько. Антуражик опять же… чем-то комнату страха напоминает, только более натурально всё. И служители под стать — суровые такие дядечки, многие со шрамами, причем явно боевыми. Оно и неудивительно, в общем-то. Весь культ Илагона-разрушителя буквально пропитан едким духом войны. Это выражается во всём: в убранстве храма, робах жрецов, больше смахивающих на старинные рыцарские одежды, в характере подношений и организации храмовой службы. Ну и в самих служителях, конечно.
В рамках
Кстати о них! Я ненадолго отвлекся от греховных мыслей и обвел взглядом стоящих по соседству товарищей по несчастью. Харя Бенно по выразительности давно обогнала силикатный кирпич и теперь стремительно приближалась к стальному рельсу, о чем думает отец-командир сам Илагон хрен поймёт. У остальных офицеров абсолютно одинаковые постные рожи. Такие бывают у мужиков, которые собирались пойти с друзьями на футбол, а пришлось с женой и на балет. Мда, не у одного меня проблемы с духовностью, оказывается — весь офицерский корпус атеизмом страдает. Хотя чего удивляться? Наёмники — народ практичный. Вот герцогиня — та молодцом держится. Моська серьезная, глаза горят…
Еще б им не гореть, если за весь этот цирк из ее кармана плачено! И немало ж плачено… Чужие деньги считать — последнее дело, конечно, но обидно же! Причём даже не то обидно, что много, а то, что зря. Вот более чем уверен: когда Этельгейр в тот несчастливый поход на Ирбренд собирался — точно так же удачу к своим знаменам приманивал, а толку? Или нет, всё же? Я то, с ополчением вместе, к его армии только в Линдгорне присоединился. Там тоже служба торжественная была, но полевая, по сокращенной программе. Хотя быку промеж рогов ритуальной булавой чин по чину врезали, сердце вынули и положенные жертвы кровавые Илагону-губителю вознесли. Вроде бы всё правильно сделали, но… не сложилось как-то.
На всякий случай, чтоб на голых предположениях теорий не строить, уточнил у стоящего по правую руку капитана:
— Йорг, когда с герцогом на последнюю войну собирались, так же поклоны били?
Командир третьей баталии, во времена Этельгейра бывший ещё лейтенантом, степенно кивает.
— Ага, один в один.
— А перед Хельмреком?
Тут ветеран коронной пехоты только пожимает плечами:
— Не знаю. Я тогда еще сержантом был, нас в храм не звали. Но жертвоприношение было точно.
Ну вот, так я и думал: сплошной перевод средств! Но и по-другому никак — традиция-с. Командир наемного отряда, конечно, может начхать на обычай, а вот глава государства уже не очень. Потому и вынуждены офицеры, вместо того, чтоб лишний раз снаряжение перед походом проверить, с невозмутимым видом следить, как суровые жрецы очередному покрашенному в красный цвет быку кишки выпускают. И ведь понимают же отлично, что побеждает не тот, кто больше молился, а тот, кто лучше рубился, но… общественное мнение требует. Народ тут в богов своих крепко верит. В служителей божеских уже куда меньше, но и игнорировать их как-то… Всё как у нас на Земле во времена оны, в общем. А может и не совсем так — хрен его знает, не застал я тех времен.