Наглец

Перри Девни

Он посмотрел на меня в зеркало заднего вида, но сигарету и зажигалку убрал. Затем он что-то проворчал себе под нос и поехал дальше по улице.

Общественный центр был последним местом, где я хотела бы быть сегодня вечером — в мотеле был миллиардер, которого мне нужно было придушить, — но для мамы этот день был важным событием. Я буду украшать, пока она нас не отпустит, и, поскольку мы договорились ехать вместе, я буду зависеть от расписания моей семьи.

Поездку в мотель придется отложить до завтра. Тогда я выскажу ему

все, что думаю. Если он все еще будет здесь.

Он действительно останется со мной? Или снова уйдет без объяснений?

— Земля ему пухом, Керриган, — сказал Зак.

Я оторвала взгляд от своих коленей.

— Хм?

— Мы разговаривали все это время. — Он остановился возле общественного центра. — Не хочешь после зайти в «Джейн» выпить?

— О, эм… может быть. — А может и нет. Если мы с Заком не поссоримся, тогда да. Что, я думаю, мы сделаем пока подготавливаем центр к завтрашней вечеринке.

Мы втроем зашли в общественный центр. Наша мама и тети суетились вокруг, разбрасывая гофрированную бумагу, расстилая пластиковые скатерти и надувая воздушные шарики.

— Я хочу, чтобы вы повесили баннер «С Днем Рождения» между этими двумя столбами перед сценой, — приказала мама, как только заметила нас.

— И тебе привет, — пробормотала Ларк, отправляясь на поиски баннера в пакетах с принадлежностями для вечеринки в центре комнаты.

Центр представлял собой не более чем просторную открытую комнату. Здесь была кухня, поскольку большую часть времени этот зал использовался для проведения вечеринок по случаю дней рождения и похорон. В дальнем конце помещения была сцена, занимавшая почти всю длину здания. Когда я училась в третьем классе, в спортзале средней школы ремонтировали полы, поэтому рождественскую программу мы проводили здесь.

Бежевые стены были стерильными и скучными. Пол, покрытый линолеумом, был недавно натерт воском, и в нем ярко отражались лампы дневного света, свисавшие с высокого потолка.

Дверь кладовки открылась, и появился мой отец с двумя пластиковыми складными столиками, по одному в каждой руке.

— Зак, помоги мне.

— Я помогу, — сказала я, обходя его и направляясь к кладовке.

— Пусть это сделает твой брат. Они тяжелые.

— Я справлюсь. — Господи. Я тренировалась больше, чем мой брат. Не выкуривала и пачки сигарет в день. О, и у меня была долбанная фитнес-студия.

У папы были слишком заняты руки, и он не смог помешать мне пройти в кладовку и поднять стол.

В течение следующего часа я бегала кругами вокруг отца и брата. Каждый раз, когда они пытались отобрать у меня стул или стол, я вырывалась. Каждый раз, когда мне говорили помочь сестре, тетям и маме с оформлением, я просто возвращалась в кладовку за еще одной охапкой складных стульев.

На оформление помещения ушел почти весь вечер, даже несмотря на то, что пришли трое моих кузенов, чтобы помочь. Я сбросила пальто, и на висках у меня выступили капельки

пота, когда мы с папой убежали на кухню за стаканом воды.

— С тобой все в порядке? — спросил он. — Ты выглядишь расстроенной.

— У меня все отлично, — солгала я.

— Твоя мама беспокоится, что у нас не хватит мест.

— У нас двести мест. Такова заполняемость центра.

Зал становился все меньше по мере того, как мы заполняли его, втискивая столы и стулья во все свободные уголки. Мы даже сократили фуршет, потому что мама хотела, чтобы был еще один столик для рассадки гостей.

— Она немного нервничает. — Папа усмехнулся. — Спасибо, что пришла помочь.

— Конечно.

— Пойдем. — Он обнял меня за плечи и повел в комнату. — Давай попросим твою маму присесть на несколько минут.

Это было нелегко, но, когда все остальные сели, мама, наконец, вздохнула и присоединилась к нам.

— Завтра еще нужно будет сделать еще? — спросила я.

Поскольку мама была старшей из сестер, она была назначена главным организатором этой вечеринки. Или, скорее, она заявила о своих правах, прежде чем кто-либо успел возразить.

— Я думаю, как только мы закончим украшать, все будет готово, — сказала она. — Еда и напитки в холодильнике. Торт доставят в полдень.

— Зак заберет бабушку из дома в двенадцать тридцать, а вечеринка начнется в час, — сказал папа. — Если ты захочешь прийти около полудня, чтобы помочь с последними приготовлениями, это было бы здорово.

— Ты пригласила Джейкоба, не так ли? — спросила мама. Она была вне себя от радости, что я встречаюсь с ним. Я подожду окончания вечеринки, прежде чем объявлю, что его бросают.

— Да. — Приглашение уже было направлено. Но завтра здесь будет достаточно людей, чтобы избежать встречи с ним.

В помещении воцарилась тишина, все мы были готовы сбежать. Я сделала движение, чтобы встать, думая, что это мой шанс исчезнуть, но тут мой брат одарил меня ухмылкой.

— Ты собираешься сделать снимки с вечеринки для своего маленького сообщества в Инстаграме?

Маленького. Снова прозвучало это слово.

Как же я раньше не замечала этого слова? Не в первый раз мои идеи находили незначительными, но сейчас они раздражали меня, как наждачная бумага гладкую кожу.

— Я этого не планировала, — сказала я с фальшивой улыбкой.

— Наверное, в этом нет смысла. — Папа усмехнулся. — Все, кто увидит эти фотографии, сами будут здесь.

Это неправда. У меня были подписчики за пределами Каламити. Их было немного, но они были. И если бы я сделала снимки и опубликовала их, то это было бы для того, чтобы продемонстрировать жизнь маленького городка. Это было бы для того, чтобы рассказать о девяностолетии моей бабушки и о том, что сделало меня собой.

Оправдываться означало бы только спровоцировать ссору, поэтому я закрыла рот.