Наивная плоть

Робертс Нора

– Я не хочу, чтобы меня защищали! – Она вырвалась, бессильно сжав руки в кулаки. – Мне не нужна защита. Неужели ты этого не видишь? Неужели ты не понимаешь? Он использовал меня, чтобы убить ее. Он использовал меня. Он не причинит мне вреда; меня не надо защищать. Но Бог знает, кого еще он захочет убить из-за меня!

– Меня, – с тихой яростью произнес Финн. – В этом все дело. Ты думаешь, что он может попытаться убить меня. Лучший способ избежать этого – бросить меня, правильно? И сделать так, чтобы все знали, что

наши отношения прекратились.

Ее губы задрожали раньше, чем она успела их крепко сжать.

– Я не буду спорить с тобой, Финн.

– В этом ты совершенно права. – Он схватил чемоданчик и перевернул его кверху дном. – И никогда больше не пробуй спорить со мной! Никогда больше не играй моими чувствами к тебе так, как сейчас!

– Он попытается убить тебя, – вяло ответила Дина. – Я знаю.

– Значит, ты лгала, потому что хотела защитить меня? – Она открыла было рот, но промолчала, а Финн усмехнулся. – Зуб за зуб, Дина. Можем считать, что мы квиты. Значит, ты не хочешь, чтобы тебя защищали. Я тоже не хочу. А чего ты хочешь?

Она подняла сжатый кулак к щекам, потом бессильно уронила руки.

– Я хочу, чтобы ты прекратил смотреть на меня так, будто я вот-вот развалюсь на части!

– Есть. Что еще?

– Хочу, чтобы ты поклялся, что больше ничего не будешь от меня скрывать, независимо от того, насколько сильно это меня расстроит!

– Договорились, но к тебе это тоже относится. Она медленно кивнула, глядя ему в глаза.

– Ты все еще злишься.

– Ага, я все еще злюсь. Это результат того, что любимая женщина режет меня без ножа.

– Ты все еще хочешь меня?

– О Боже, да, я все еще хочу тебя.

– Мы не занимались любовью с тех пор, как все это случилось. Когда я начинала приставать к тебе, ты меня только утешал и обнимал, но больше ничего.

– Да. – Финн почувствовал, как кровь забурлила в его жилах. – Я хотел дать тебе время. – Мне не надо времени! – заорала она на него, ощущая первый свежий порыв облегчения. – Я не хрупкая, не слабая, не изнеженная! Немедленно прекрати смотреть на меня, словно я фарфоровая кукла и сейчас разобьюсь на кусочки! Я живая! Я хочу чувствовать себя живой! Сделай так, чтобы я почувствовала себя живой.

Финн протянул к ней руку, провел костяшками пальцев по ее щеке. – Тебе надо было попросить чего-нибудь посложнее.

И поцеловал ее. Дина ощутила искры неистовой страсти, которую он пытался сдержать, вкус горячего разочарования, опаляющее желание.

– Не надо, – прошептала она. – Не надо нежности. Не теперь.

Финн хотел быть нежным. Но Дина потянула его вниз, на кровать, с яростной силой срывая с него одежду. И он не смог больше сдерживать своих чувств, не смог оставаться нежным. Ее поцелуй заставил его забыть об осторожности, ввергая в пучину безумия.

Ее тело вибрировало, изгибалось дугой, напрягалось и корчилось. Еще – было единственной мыслью,

оставшейся у нее в голове. Еще больше Финна. Еще больше кипящего неистовства, которое, понимала Дина, ему приходилось сдерживать в течение нескольких дней. Дина хотела, чтобы теперь он дал своей энергии вырваться наружу, в нее.

Она слышала, как тяжело и глухо колотилось собственное сердце, чувствовала, как пульсировала кровь в ее жилах. И торжествующе вскрикнула, когда Финн рывком распахнул рубашку, спеша к ее телу.

В окнах дрожали стекла от набиравшего силу ветра. Ветер выл в каминной трубе, стараясь загнать дым обратно в комнату. Но огонь ярко пылал в очаге и даже сильнее разгорелся от угроз приближающейся бури.

Финн и Дина метались по кровати, как грозовые молнии.

Его губы были хищно прижаты к ее, зубы царапали уже повлажневшую от страсти кожу. Горячо и быстро дыша, Финн грубо сжимал ее тело, спеша овладеть им.

Дина выгибалась ему навстречу, запрокинув голову назад; из ее горла вырвался долгий и дикий стон.

Быстрее. Быстрее. Безрассудство достигло высшей точки, когда он вцепился в ее джинсы, спускаясь голодным ртом все ниже и ниже по туловищу, к пылающему жару. Дина запустила руки в его волосы, прижала его к себе, сильнее, сильнее. Финн не почувствовал, как ее ногти впились ему в спину от безжалостного удара первого оргазма.

– Сейчас, – рыдающим голосом произнесла Дина и потянула Финна к себе, страстно желая, чтобы он заполнил ее тело. Руки сжались на его бедрах, ноги поднялись и сцепились вокруг его талии. – Сейчас, – опять повторила она и громко закричала, когда Финн вошел в нее.

– Еще! – Он рывком приподнял ее тело, погружаясь глубже, напирая сильнее, еще сильнее, пока его не разорвет на части от свирепой волны наслаждения. Он словно бы стал снарядом, неутомимым и нацеленным только вперед. Их тела казались сталью, покрытой живым бархатом, и вместе они качались все быстрее, и каждый раз Финн чувствовал, как ее мышцы сжимались влажным кулаком вокруг него Когда она изогнулась и напряглась, он прижался к ней, тело к телу. Ее зубы вонзились ему в плечо, а кожа скользила, как мокрый шелк, по его коже. И опять она замерла, ее тело оцепенело, а потом обрушилось от дрожи. Сразу ослабев. Дина распахнула затуманенные глаза, посмотрела на него…

– Я не могу.

Финн толкнул ее назад, схватил за руки, завел их ей за голову.

– Я могу.

Он пожирал ее, отпустив на волю зверя, скрытого в человеке, нетерпеливыми укусами требовал от нее нового отклика, разжигал новый огонь языком и губами.

Собственное дыхание обжигало его горло, кровь стучала в висках и чреслах. Последняя волна ощущений обрушилась на Финна, заливая светом – белым и ослепительным. Ему показалось, что она опять закричала, и он излил в нее свое семя