Наместник

Останин Виталий Сергеевич

Опустошив очередную пиалу с чаем, наместник вдруг спросил:

— Скажите, И-горь, по вашему, наши народы могли бы доверять друг другу? Не в рамках торгового партнёрства или культурного обмена. По настоящему доверять? Знать, что беда не придёт со стороны соседа?

Я едва не поперхнулся. Это был прямой вопрос, а не цветастая и запутанная словоформа, в завершении которой можно было только кивнуть и доброжелательно улыбнуться. Подобная постановка требовала ответа, причём ответа прямого. А я, увлекшись певчими трелями этого минского соловья, оказался к нему банально не готов.

Да

ладно! Ты же хотел стать игроком? И как, прости, ты собирался это сделать? Сидеть, открыв рот, на переговорах? Отвечать невпопад? Решил, что магии, самой по себе, для этого вполне достаточно и можно отключить мозг за ненадобностью? Ну-ка, собрался!

Зачем меня сюда послали? Вопрос ведь не в ратификации договора об экстрадиции — это дело князя и императора. Моя задача прощупать будущего правителя страны и оставить о себе благоприятное впечатление. Проложить, так сказать, мостик доверия через трясину культурных различий и имперских замашек. Значит мой ответ должен быть…

— Народы — вряд ли, Юань. А вот правители — вполне.

Вроде, удачный ответ? Сказал и чуть склонил голову на бок. Мол, понимаешь о чём я?

Наместник понял. Хотя, может он понял что-то другое, а вовсе не то, что вкладывал в слова я. Но, тем не менее, лицо его озарила улыбка, и он хлопнул в ладоши.

— О-хе! Прекрасно сказано! Наши народы такие разные, мы совершенно с разных углов смотрим на одни и те же вещи и кажется, что понимание между нами невозможно. Что уж говорить о дружбе? Но правители, люди ведущие народы к процветанию и благополучию, могут и должны смотреть на эти препятствия с высоты обязательств!

И замолчал, выжидательно глядя на меня. Ну ни фига себе он развил мой тезис! Как мне теперь отвечать-то, да ещё так, чтобы не пустить прахом уже установившейся приязни? А-а! Была не была!

— Путь тернист, но идущий осилит дорогу.

Я был вознаграждён ещё одним хлопком — таким образом наместник выражал эмоции.

— Вы знакомы с «Беседами и суждениями» великого Учителя?

Это он про Конфуция сейчас? Надеюсь, другого у них не было? Но при чем тут Конфуций? Я озвучил весьма вольный перифраз Сенеки, кажется. Или это ошибка перевода? В конце концов, фраза действительно созвучна с конфуцианской: «Путь в тысячу ли начинается с одного шага».

— Совсем немного. Но мысли мудрецов разных стран схожи между собой, согласитесь?

— Верно! — и ещё один хлопок.

Результатом этого обмена репликами и цитатами стало то, что следующие полчаса мы провели уже не в дуэльных позициях. То есть, я всё ещё держался настороже, да и Чжу Юань тоже, но беседа стала действительно неформальной. Правда, из неё полностью был исключён Снегирёв, но это, полагаю, было предусмотрено с самого начала. Обмениваясь с наместником суждениями, я поймал себя на мысли, что будущий император мне нравится. Он был в определённых пределах открыт, явно демонстрировал мне своё расположение, да и вообще оказался удивительно приятным собеседником. Я даже перестал обращать внимание на его слегка женоподобный внешний вид с голосом.

Мы много говорили о наших странах. О том, насколько они отличаются и о том, насколько схожи друг с другом люди, их населяющие. В ценностях, настоящих

ценностях, сказал Чжу Юань, отличия наши меньше, чем рана от укуса москита. Семья, безопасность, признание — разве люди в русских княжествах видят эти предметы в другом свете, нежели подданные империи? Любовь, верность, дружба, честь — можно ли придумать иное значение для этих слов? Странные разговоры для человека, который планировал стать императорам, но ведь это встреча-знакомство. Так что я поддерживал эту линию, как мог.

— Когда человек ударяется босой ногой о порог, то его национальность не имеет значения — кричит он одинаково, — ввернул я слышанное ещё дома выражение.

— О-хе! — наместник хлопнул в ладоши. — Беседа с вами обогащает меня!

А вообще, довольно скоро стало очевидно, что Чжу Юань ведёт меня к простой мысли — империя настроена на диалог с Благовещенском. Точнее, с Триумвиратом. Пару раз в его речи проскакивали упоминания Тибета и Маньчжурии как примеры того, что имея куда более серьёзные разногласия, можно жить мирно. Я, может, и неопытный политик, но не дурак — понимал, что он имеет в виду. Внешняя политика Мин здорово поменяется когда наместник Гуандуна станет императором. Благодаря ему изменится, или это уже назревший процесс — неважно. Важно, что он будет проводником.

Уже под завершение беседы наместник чуть склонился вперёд и выдал реплику, от которой у меня мурашки по коже пошли.

— Будущее туманно и обманчиво. Мы строим на его зыбком песке свои надежды, забывая, что каждое слово, каждый наш вздох меняет грядущее. Прошу вас помнить об этом, И-горь. А также не забывать, что здесь, — он приложил руку к груди, — нет места для всего вашего народа, зато найдется место для друга.

«Постарайся чтобы наше послание было воспринято однозначно,» — вот что я услышал эхом. Слова его отца, произнесённые вчерашней ночью в моём видении.

Сын выполнил задание отца на «отлично»! Никаких вариантов трактовки. Сказанное наместником следовало понимать следующим образом: события в будущем могут развиваться как угодно непредсказуемо, но мы — конкретно он и я — сможем договориться. С учётом, разумеется, скидки на то, что говорил это опытный политик и представитель нации, в словах которой всегда имелось больше оттенков смысла, чем два.

— Вы держались прекрасно, Игорь Сергеевич! — прочувствованно сообщил мне Снегирёв, когда мы сели в машину. — Я не предполагал что вам удастся добиться такого контакта с Чжу Юанем. Не думали о поприще дипломатии?

— Думаю, что князь будет использовать меня там, где я буду более полезен, — после всего этого словесного фехтования я ответил фразой, которая первая пришла мне в голову. С удивлением обнаружил что она не вызывает во мне никакого протеста — я считал что это совершенно правильно! Немного странно и слегка пугающе, если честно, но, кажется, это подняло мои акции в глазах посла ещё на пару пунктов.

Ну а раз так, давайте, как говорят торгаши, посмотрим что у нас с прибылью. Основную миссию я вроде не провалил — определенно плюс. Сблизился с наместником, если такая оценка вообще допустима в отношении второго лица государства. Получил важные сведения. Молодец я, короче говоря!