Наместник
Шрифт:
— Вы правы, это знание опасно и для меня, и для вас. Я понимаю, почему вы решили поделиться им со мной. Не сказать, что я самый влиятельный человек в дальневосточных княжествах… — здесь император слегка укоризненно улыбнулся, мол, не наговаривай на себя, и я был вынужден поправиться: — Пока не самый влиятельный, всё же дар пророка во мне открылся совсем недавно. Но могу вас заверить, что сделаю всё, что от меня зависит, чтобы данное знание было правильно воспринято основными игроками.
— О-хе, Игорь! На большее я и не рассчитывал. Поверьте, у меня достаточно дел в границах империи, отчего хотелось бы поменьше волноваться ещё и за внешнюю политику.
— Понимаю.
— В
— Благодарю вас, Юань, — мелькнула мысль о каком-то сообразном обстоятельствам поклоне, но я решил не позориться и ограничился наклоном головы. — Скажите, а вы правда планируете возродить обсидиановых копьеносцев?
— Не только их. «Новый путь» будет упразднён, пусть на это и потребуется много времени. Мне не хочется ломать старое, не предложив новое.
Глава 19
РИСУНОК БОЯ
С Яо мы расстались весьма холодно. Он проводил меня до тюремного блока, помог получить нашего беглеца из камеры и даже проводил до границы Нефритового двора. Где и оставил, напоследок низко поклонившись и отправившись восвояси. Чёрт его знает, чего я ждал, но внутреннее ощущение недосказанности имело место быть. Но слов извинений от него я так и не услышал, рот копьеносец открывал только по делу. Ну да и плевать, в общем-то, мне с ним детей не крестить! Хотя нет, не плевать! С этим стилягой мы отлично сработались, и было обидно осознавать, что наше сотрудничество было лишь частью грандиозного плана наместника по захвату власти.
Да, в конечном итоге, задание по Топляку было выполнено не без его помощи, и, с точки зрения логики, у меня не должно было быть к вану Ло никаких претензий — свои деньги он отработал. Но! Где вы встречали человека, который опирается в своей жизни только на логику? Я вот не встречал! И сам таковым точно не был.
В общем, простились и простились. Хотя, сказать по правде, я бы предпочёл с ним поругаться, чем вот с такой холодной вежливостью друг с другом общаться. Впрочем, ладно. Пусть он восстанавливает почти утраченное Ши своего рода, возрождает гвардию императора и что там ему ещё пообещал Чжу Юань. У меня дел здесь осталось немного — доставить беглого Потрошителя на казнь. Вот им и займусь.
Топляк выглядел подавленным и исхудавшим, как шарик, из которого выпустили воздух. Он совсем не походил на преуспевающего купца, каким был совсем недавно. Мятая пижама, в которой его взяли три дня назад, сальные патлы вместо шикарной шевелюры, грязное лицо с неухоженной бородой и потухшие глаза. Смертник, натурально! Увидев меня, он встрепенулся на секунду — соотечественник же, но тут же снова поник. Сообразил, что для него нет разницы в какой именно стране и по чьему приказу его отправят на виселицу.
В моей чернильной душе даже шевельнулась жалость к пленнику. На секунду-две, но шевельнулась. Всё-таки воспитан я был не в таких традициях, чтобы вот так запросто, не испытывая эмоций, конвоировать человека на смерть. Жалость, впрочем, быстро сменилась гневом и гадливостью, едва стоило вспомнить, чем этот человек занимался, когда выглядел не так жалко. Пусть и не сам руки марал, но приказы отдавал именно он. Так что было б кого
За всю дорогу до посольства он лишь раз попытался завести разговор, я даже не знаю о чём именно. Я довольно резко его оборвал, едва он проблеял «Игорь Сергеевич», и ему этого хватило чтобы больше не раскрывать рта. Мне не хотелось разговаривать с человеком, который спокойно торговал нерожденными ещё людьми, продавая их как неодушевленные предметы, ломая жизнь целым семьям. Гнев, усталость, раздражение, гадливость, опустошение — во мне было намешано такое количество эмоций, что я боялся банально сорваться и прибить паскуду прямо в машине.
Приехав, я быстро сбыл Потрошителя под интернациональную охрану Теданя и Глеба. Оба безопасника тут же накинулись на меня с расспросами, но я выдал им только «всё потом» и «собираемся». Задерживаться на ночёвку в гостеприимном городе пяти козлов я не планировал.
Сборы много времени не заняли, фактически все уже на чемоданах сидели. Разве что на беседу с послом пришлось выделить минут двадцать. Всё-таки ему тут оставаться и дальше представлять интересы княжества, а для этого надо, хотя бы, примерно понимать что случилось в Нефритовом дворе за последние сутки. Всего ему, понятно, не расскажешь, как и своей команде, но вот сжатую версию я ему выдал. Дворцовый переворот, новый курс нового императора, ожидаемое ослабление позиций «Нового пути» и значительное усиление «Длани». В процессе разговора я успел написать сообщение князю, поставив его в известность об успешно выполненном задании и скором возвращении.
В общем, в аэропорт выехали только в пятом часу утра. Тремя машинами: лимузин посольства и два бронированных джипа наёмной охраны. На последних настоял Снегирёв, рассказав, что в городе отмечались беспорядки — информационная блокада Чжу Юаня была, всё-таки, не абсолютной. Я спорить не стал. Да и спокойнее с охраной, пусть бы и окружали меня чуть ли не поголовно одарённые.
Топляка вместе с Самойловым посадили в заднюю машину. Глеб хотел о чём-то поговорить со старым знакомцем, а я не стал ломать ему кайф — всё же он гонялся за ним куда дольше меня. Тедань с Яньлинь тоже решили ехать не в лимузине, а во впереди идущем внедорожнике, так что остальные вольготно расположились на диванах представительского авто. Алмаз сразу же заснул, Василий занял место рядом с водителем и о чём-то тихо с ним трепался, а Ирина Олеговна решила затеять со мной разговор о будущем.
— Ты хорошо подумал, Игорь?
Я даже переспрашивать не стал — понимал о чём она говорит. О Линь, о моём решении. И возмущаться не стал тоже, мол, не лезьте не в свое дело, «мама». Тон Снежной королевы вовсе не был враждебным.
— Вполне, Ирина Олеговна. Она мой столп опоры. Эта женщина будет рядом со мной. Это не обсуждается.
Лицо сестры князя удивленно вытянулось.
— Вот как? Ты так быстро нашёл свой якорь? Тогда я снимаю свой вопрос. Приятно сознавать, что думал ты не только мужскими причиндалами.
А мне-то как приятно, Ирина Олеговна, что вы в позу королевы-матери вставать не стали!
— Но, разумеется, ты понимаешь, что женой ей не быть? Наложница — пусть, но интересы рода требуют брака с равной.
Всё-таки, властная она женщина! Не может не оставить за собой последнее слово. Мне же этот разговор был не то чтобы неприятен… Правильнее сказать, он был мне не нужен. Для себя я всё решил, дальнейшие планы согласую с князем… Но не обижать же почтенную пожилую даму?
— Я понимаю, — ровно ответил я. — Давайте оставим эту тему.