Нампара
Шрифт:
В голове Росса пронеслись воспоминания о давней поездке домой из Лондона. Они вдвоем с Кэролайн. И одна ночь на постоялом дворе, когда оба осознали физическое влечение друг к другу, и при этом каждый заявил о преданности своим избранникам.
— Не стану отрицать, что находил ее привлекательной, — признался Росс. — Определенно, в ней всегда было что-то... загадочное.
— А Харриет?
Демельза ощутила укол разочарования. В их золотой нити отношений все равно не обошлось без узелков, и порой она не могла удержаться от искушения их потеребить —
Росс посмеялся и покачал головой.
— Сейчас ты городишь бессмыслицу.
— А все-таки?
Со вздохом Росс сдался.
— Да, была вспышка. Но не такая, чтобы разжечь пламя. При этом рядом с Кэролайн находился мой лучший друг, а с Харриет — заклятый враг.
Росс дотянулся до Демельзы и взял за руку.
— А еще имелась очень важная причина, куда более важная. Гораздо важнее их обоих. И это ты. Однажды я уже изменил тебе и чуть не потерял самое главное в своей жизни — твою любовь. Больше я такого не допустил бы.
Демельза склонила ему голову на плечо и улыбнулась. За столько лет эта сердечная улыбка так и не потеряла для него своего очарования. Росс знал, что, несмотря на явное удовольствие быть супругой и матерью его детей, временами она нуждалась в романтических признаниях.
Те давние времена, когда он считал, что до сих пор влюблен в Элизабет — а может, и правда любил? — оставили шрамы. На следующий день после того, как он впервые переспал с Демельзой, та вошла в старую гостиную с букетиком колокольчиков и обнаружила там Элизабет...
А может, эти мрачные тени как раз-таки и подпитывали их взаимную любовь и сохранили ее ценность для обоих. И еще моменты опасности, когда из благих и неблагих побуждений он рисковал жизнью. Два раза особенно запечатлелись в его памяти, когда жизни Демельзы угрожала опасность: первый — от гнойной ангины, когда они потеряли малышку Джулию, а второй — от безумца, убившего множество женщин.
— Каким был Джордж, когда вы вместе учились в школе?
Росс удивленно покосился на нее.
— Джордж? А почему ты спрашиваешь?
— Да просто… интересно. Откуда началась ваша взаимная неприязнь. Знаю, вы с ним никогда не дружили, в отличие от Фрэнсиса. У него были друзья?
— Да не особо. Но его никогда и не травили. А вот над Фрэнсисом издевались.
— Над Фрэнсисом?
— Да. Джон Тренеглос и его брат Ричард. Джон был старше нас обоих на два года, и всегда задирался. Так что, само собой, я вмешивался, и случались драки. И почему-то именно у меня случались из-за этого неприятности, — задумчиво усмехнулся он.
— А с возрастом ничего не изменилось, — пошутила Демельза. — То в одну драку лезешь, то в другую.
— Это точно. И частенько именно с Джорджем. Что касается твоего вопроса… — Росс нахмурился, погружаясь в давние воспоминания и пытаясь трезво оценить свои проступки и поступки Джорджа. — Даже не знаю. Почему-то… он всегда из кожи лез вон. Всегда одевался лучше всех, каждый семестр — новый изящный костюм,
— Но Фрэнсису он нравился?
— Не знаю, я бы так не сказал. Но Фрэнсис всегда был отзывчивым и… По-моему, он немного жалел его. И Джордж прилип к Фрэнсису, чтобы подлизаться к нашей компании. Но ты ведь знаешь, какими бывают мальчишки. Когда мы разделялись на команды для игр, его брали самым последним, когда уже никого не оставалось. А когда затевали какую-нибудь проделку, почему-то никто не спешил сообщать ему об этом.
— Зато ты был всегда в самой гуще событий.
— Само собой, если дело доходило до проделок. — Росс задумчиво рассмеялся. — Однажды мы раздобыли стадо свиноматок и прогнали их по Принцесс-стрит. Старика Холса чуть удар не хватил. За это он отхлестал меня березовой розгой по заднице. А по правде сказать, розгой он хлестал меня обычно каждую неделю!
— Как же его, наверное, возмутило, когда ты выступил на суде в защиту Джима Картера, что нельзя отлупить тебя как раньше.
— Хотя он не удержался от искушения отчитать меня. Прямо как в детстве…
Вдруг экипаж резко остановился, лошадиные копыта скрежетнули по дороге. Демельза чуть не упала с сиденья, но Росс успел ухватить ее за руку и удержал рядом с собой. Когда дверцу рванули и показалась чужая голова с натянутой до глаз повязкой, Демельза испуганно вскрикнула.
— Кошелек давай, — послышался грубый голос с резким акцентом, и мужчина направил пистолет Россу в лицо. — Давай, дедуля, шевелись.
— Росс, отдай ему кошелек, — рваным шепотом взмолилась Демельза.
— Да забирай, — холодно огрызнулся Росс, доставая потрепанный кошелек из кармана и швырнув в разбойника. Тот неловко поймал его, все еще сжимая пистолет. — Не повезло тебе, ты остановил нас по дороге домой — сама кожа куда ценнее, нежели оставшиеся внутри монеты.
Цепкий взгляд из-под повязки на лице сверкнул, окинув внутреннее убранство экипажа.
— У вас есть потайной ящик? — спросил он требовательно, заприметив под сиденьем сейф, и потянулся за ним, но тот оказался прицеплен к корпусу экипажа. — А ну, давайте ключи.
Окаменевшая от страха Демельза подтолкнула Росса, не спешившего передавать ключ. Его худое лицо застыло, и, прикрыв глаза, он вынул ключ из кармана. Грабитель выхватил его, вставил в замок и резко вытащил оттуда бархатный мешочек. Да, там находились бриллианты Демельзы, но да ладно, это всего лишь бриллианты.
— Давай живее, старина, — послышался голос снаружи. — Пока не стемнело.
— И еще жемчуг, что на вас, мэм. С вашего позволения я его забираю.
Демельза едва дышала. Непослушными пальцами она расстегнула застежку ожерелья на шее. И тут взгляд разбойника упал на тонкое обручальное кольцо на безымянном пальце ее левой руки.