Нампара

Маккарти Сьюзен

Во времена отца Росса глину обнаружили на Уил-Грейс, но тогда ее считали бесполезной или по дешевке продавали на кирпичи. А потом аптекарь по фамилии Кукворти нашел ей применение для изготовления тонкого фарфора, не уступающего китайскому, и внезапно спрос на глину резко возрос, как и цена. Без примесей и шелковистую на ощупь, ее называли белым золотом.

В отличие от меди и олова, добываемых на Уил-Лежер глубоко под землей, глину извлекали поверхностным методом. Выкапывали огромную круглую яму на глубину пятнадцать саженей. Выше ямы с ручейка Меллинджи

к сероватому камню сбегала канавка, и вода превращалась по пути в глинистый раствор, который вытекал в отстойники пониже, где очищался от лишней слюды и песка, а затем его высушивали, получая фарфоровую глину.

Отец с сыном стояли у края ямы, наблюдая за деятельностью внизу. Вереницы работников взбирались по выбитым в склоне ступенькам и несли частично просушенные пласты, чтобы высушить их до конца на поверхности.

— Это почти последний из летнего сбора, — сообщил Гарри. — Эти поддоны мы заполнили в июле.

Росс кивнул.

— Как считаешь, на какую глубину еще надо опуститься?

— Еще чуть-чуть. Некоторые слои в Сент-Остелле глубже пятнадцати саженей. Проблема состоит в накоплении пустой породы. На каждую тонну чистой глины приходится по пять и более тонн породы. Я подумывал сбросить часть в старые выработки, но это не совсем практично.

Росс бросил взгляд на растущие бледные отвалы неподалеку от ямы.

— Что ж, места вполне хватит — почва здесь не годится для земледелия. Жаль, что ничего не вырастет, даже трава. Но хотя бы это место скрыто от дома деревьями. Сколько рабочих останется на зиму?

— Все мужчины и большинство женщин. Я подумываю установить вон там конный ворот, — он указал на дальнюю сторону ямы. — Когда копнем поглубже, поднимать бруски станет тяжелее. С помощью ведра и каната работа пойдет быстрее. И когда яма расширится, остальных мужчин направим на другой промывочный желоб, увеличив производство.

Росс замолчал. Когда-то он вел похожую беседу со старшим сыном о шахте Уил-Лежер. В то время высокий, широкоплечий молодой человек, стоящий сейчас рядом, был смышленым буйным карапузом, и Росс поделился с Демельзой опасениями, что никогда не сблизится с ним так, как с Джереми.

Однако вышло почти наоборот. Пока рос Джереми, Росс в основном отсутствовал дома. К своим обязанностям члена парламента он относился с большей добросовестностью, нежели большинство его коллег, часто уезжал в Лондон или за границу с какой-либо миссией.

Но он подал в отставку, когда Гарри было всего пять, поэтому стал проводить больше времени с семьей. Росс посадил сына на первую лошадь и учил ездить верхом, грести и править лодкой, рыбачить и метко стрелять.

А Гарри с материнской лучистой улыбкой и простыми, но своеобразными манерами мог очаровать кого угодно.

— Мне надо кое-что с тобой обсудить, — начал Росс.

Гарри пристально на него посмотрел, ощутив серьезность в голосе.

— Что обсудить, папа?

Росс поднял взгляд на небо, где дрозд-деряба распевал флейтовые рулады.

— Слышал о целевом фонде, который я учредил из наследства

старика Хьюберта Тренкрома?

— Тот, который оплачивает богадельню в Соле? Слышал, конечно.

Росс кивнул.

— У меня появилась идея назначить тебя и Джеффри Чарльза попечителями вместе со мной. Я уже давно подумываю о том, чтобы... обеспечить преемственность, — улыбнулся он. — Пора бы доказать, что деньги, которые я посылал тебе в Оксфорд, потрачены не зря.

Гарри принужденно рассмеялся.

— Ну что ж, если ты считаешь, что у меня получится, то я должен радоваться. Шахта и карьер работают прекрасно и почти не нуждаются в моей помощи, и я не прочь принести пользу в чем-нибудь другом.

— В этом ты точно принесешь пользу, если бы я считал иначе, то не стал бы и предлагать. — Росс повернулся, и оба двинулись обратно через рощу, которая закрывала дом от глиняного карьера. — Когда мы ездили в Лондон, я беседовал с тетушкой Кэролайн о ее планах на Киллуоррен. Пока рано загадывать, и твоей матери я пока не рассказывал — разговор о Кэролайн ее расстраивает, а переживаний за последнее время ей и так хватило.

Гарри кивнул.

— Ты уже говорил с...

— Капитан Росс, капитан Росс... — окликнула их экономка Бетси Мартин, спешащая к ним по склону.

— В чем дело? — прямо спросил Росс, заметив тревогу на широком лице.

— Хозяйка...

— Что?!

Росс перешел на быстрый шаг, ругая на ходу хромую лодыжку. Гарри добежал до дома раньше него, и Росс увидел, как сын беспомощно стоит в дверях старой гостиной. Демельза сидела у стола, голова покоилась на руках, худая фигура зашлась в рыданиях.

— Любовь моя... — он нежно дотронулся до ее плеча. — Что такое?

Не поднимая голову, она отдала ему письмо, которое сжимала в кулаке. Росс быстро пробежал его глазами. Писала Тамасин, жена Эндрю Блейми. У Верити снова случился приступ, и она умерла еще до прихода доктора.

— Мы должны были поехать к ней, — всхлипнула Демельза, — это не так уж далеко, да и дороги хорошие. Быстро бы добрались. Всегда ведь ездили без проблем. А сейчас сможем приехать только на ее похороны.

Росс тяжело опустился на соседний стул и потер глаза рукой... Верити... милая малышка Верити... Его дорогая кузина... Верити, которая поддержала его в те мрачные первые месяцы, когда, вернувшись из Америки, он обнаружил весь свой мир лежащим в руинах. Верити, которая помогла Демельзе освоиться в роли супруги мелкопоместного дворянина.

Верити, чья собственная романтическая история зарождалась прямо здесь, в этой самой гостиной, — роман, который позже нанесет болезненный удар его собственному браку и почти полностью разрушит его дружбу с кузеном Фрэнсисом.

Верити...

Демельза, все еще не поднимая головы, протянула ему руку, и ее длинные тонкие пальцы сплелись с его пальцами.

Что ж, мы все стареем, думал Росс, глядя на мерцающее пламя в камине. Верити ведь была всего на пару лет старше меня? Вот она, цена за прожитые годы — мы теряем тех, кого любим.