Нампара
Шрифт:
Но Росс решительно отмел ее возражения, и в конце концов она согласилась вызвать доктора Лиддикоута, который недавно открыл практику в Сент-Агнесс. Она позволила себя осмотреть и даже проглотила несколько противных микстур.
По сложившейся традиции Полдарки из Нампары, Полдарки из Тренвита и Энисы из Киллуоррена по очереди устраивали рождественские приемы для соседей. В последние годы к ним присоединились Харриет и Рейчел из Фернмора, и вечера получались даже более веселыми.
В 1836 году эта приятная обязанность выпала Полдаркам из Тренвита.
Конечно, будет не хватать
В сочельник Росс с Демельзой приехали на двуколке вскоре после полудня, тогда как Гарри и Рейчел отправились из сторожки пешком — Рейчел настояла, что прогулка пойдет ей на пользу, и Демельза поддерживала ее в этом. Сама она вовсю разгуливала на протяжении всей беременности — а однажды пошла на отчаянный шаг, отправившись ловить рыбу на весельной лодке.
Стоял ясный прохладный день. Тонкие полосы облаков застыли в белесом небе, словно их небрежно смели метлой. Росс с Демельзой ехали по старой тропе по утесу вдоль моря.
Надвигалась буря. Каждая волна медленно перекатывалась, затем пенилась на гребне, напоминая короткие перья гаги, нарастала и нарастала, пока наконец не опрокидывалась, а зимнее солнце отбрасывало с десяток радуг из-за тумана, образующегося на сломе волны.
Когда они проезжали деревню Грамблер, из длинной трубы шахты Грамблер струился дымок, плясавший от порывов неугомонного ветра с моря.
Теперь вид в корне отличался от прежнего заброшенного пустыря, с тех пор как Джеффри Чарльз снова открыл шахту почти пятнадцать лет назад. Тогда это место полнилось ржавым металлом, выбитыми окнами, полуобвалившимися крышами и беспорядочно растущим вьюнком и кипреем.
На шахте Грамблер основывалось благосостояние многих поколений Полдарков, а также благополучие окружающих деревень до тех пор, пока Джордж Уорлегган не закрыл ее в 1788 году.
Средства на возрождение шахты поступили из неожиданного источника: старые государственные облигации, оставленные тетушкой Агатой. Хотя она часто говорила о них, никто, в том числе и Джеффри Чарльз, не думал, что бумаги имеют такую ценность. Он даже не вспомнил о них, когда навсегда вернулся в Корнуолл после увольнения из армии.
Облигации так и пролежали в банке, пока Джеффри Чарльз не явился туда за мелкой ссудой на ремонт кое-каких домов арендаторов в деревне Грамблер. При проверке его счетов обнаружились эти облигации, и сразу возник вопрос, сколько они теперь стоят.
Они так и пролежали нетронутыми свыше сотни лет: Чарльз Вивиан, отец тетушки Агаты, завещал их дочери после смерти, и каждый год на облигации начислялось по три процента. В итоге сумма получилась внушительной.
Благодаря этим деньгам Джеффри Чарльзу удалось потихоньку выкупить акции шахты у банка Уорлегганов и установить новый усовершенствованный паровой насос, позволивший работать глубже и в полной мере обследовать перспективные залежи на уровне в восемьдесят саженей, где обнаружилась
Для него это было взвешенное деловое решение, увеличивавшее норму прибыли. Меньшее количество меди на рынке позволяло поддерживать цены на руду, а закрытие шахты дало возможность снизить жалованье всем, кто отчаянно нуждался в работе. Для отца Джеффри Чарльза и деревни Грамблер это стало катастрофой.
Теперь шахта процветает, как и прилегающая к ней деревня. Дома отремонтированы, а народ в добром здравии, улыбается и машет рукой, когда мимо катится двуколка, подъезжая к воротам Тренвита.
У Росса всегда теплело на душе при возвращении в старый родовой дом. Построенный более трех столетий назад его предками, Тренвитами, дом стал свидетелем нескольких коренных перемен на глазах у Росса. Годы нужды, когда безответственность Фрэнсиса чуть не довела поместье до разорения, годы наносного лоска, когда дом находился в руках Джорджа Уорлеггана, годы вопиющего пренебрежения, когда Джордж совсем забросил его, пока Джеффри Чарльз не вернулся домой и не заявил на него права.
Шрамы пережитых лет почти стерлись с темно-золотистого камня и сводчатых окон. Как стерлись воспоминания о временах, когда его присутствие здесь было нежеланным и перед носом захлопывали дверь, а однажды даже вышвырнули в окно гостиной.
Когда они подъехали, широкая дубовая дверь распахнулась и Амадора с Джеффри Чарльзом вышли их поприветствовать в сопровождении славных детей: Хуаны, Карлы и юного Фрэнсиса.
— Давайте быстро в дом, — поторопила Амадора, взяв Демельзу за руку. — Боже, какой холодный ветер. Никак не могу к этому привыкнуть.
— Северное побережье гордится своей тусклой мрачностью, — донеслись слова Харриет. Она вышла из гостиной в зал, одетая в элегантную бордовую амазонку. Поцеловала сначала Демельзу, затем Росса. — Но в нем есть свое очарование, — добавила она, кокетливо покосившись на последнего.
— Особенно в последние годы, — ответил Росс в том же духе.
Демельза закатила глаза. Эта парочка уже долгие годы с удовольствием проводит время друг с другом. В каждом присутствуют определенная доля высокомерия, создающая взаимное притяжение. Но Демельза знала, что оба не придавали этому значения — ну, в основном не придавали.
Все перешли в гостиную, где за каминной решеткой потрескивал огонь, и устроились в креслах и на кушетках, лакей принес на подносе чай для дам. Джеффри Чарльз налил Россу и Гарри бренди.
— Ты приехала верхом? — спросила Демельза у Харриет.
— Да. Ох, знаю, тут идти всего ничего, можно и пешком, но Паше нужно размяться, так что я двинулась окружным путем. После Рождества, наверное, поеду на охоту. Если погода не испортится, будет отличная гонка.
Рейчел вытянула ноги к огню, Амадора тут же велела сыну принести ей подставку для ног.
— Ах, благодарю, — улыбнулась Рейчел. — Так гораздо лучше.
— А Дрейк с Морвенной не приедут? — спросила Демельза у Джеффри Чарльза.